Когда двое молчат
Шрифт:
Бесси Дрю, знавшая о кулинарных шутках Элеоноры больше, чем все остальные, заметила подвох первой. Цветы, конечно же, оказались съедобными, а под слоем хорошо размолотого темного печенья скрывалось фисташковое мороженое, в котором «ползали» мармеладные червячки.
— Как-то раз один из клиентов «Энджоя» попросил безобидно разыграть своего друга, — поделилась с собравшимися Элеонора. — Вот мы и приготовили на десерт этот цветочный горшочек. Кстати говоря, сам горшок тоже можно съесть. Его сделали из печенья, хорошенько промазанного особым
— Видели бы вы лицо того бедняги, которого разыграл приятель, — улыбнулась Олли Бесси Дрю. — Он выглядел так, как будто его и вправду заставили есть настоящую землю. Как оказалось, он поспорил с приятелем на желание, а тот решил проучить спорщика.
— Представляю, как ему полегчало, когда он узнал, что горшочек и впрямь съедобный, — сказала Олли. — Честно говоря, я порядком удивилась, когда Нора поставила на стол эти цветочные горшки.
— Повара тоже не лишены чувства юмора, — победоносно улыбнулась Элеонора Блэкмур. — Мы умеем не только кормить, но и шутить. А когда вы полакомитесь десертом, я предлагаю посмотреть наши старенькие фотоальбомы.
Вот и «особый случай», подумала Олли, загребая ложкой вкусное мороженое. Краем глаза она покосилась на Сирила. Он выглядел совершенно невозмутимым и холодным, как то самое мороженое, которое лежало под слоем тертого печенья.
Несмотря на оригинально оформленный стол и розыгрыш на десерт, вечер был распланирован точно по графику, а потому показался Олли скучным. Оживление добавляли лишь разговоры с Бесси Дрю и Ронни Бакстером.
Последний, как заметила Олли, был влюблен в хозяйку дома и, судя по всему, уже давно. Ронни смотрел на предмет своего обожания такими глазами, что Олли стало его жаль. Элеонора относилась к нему как к хорошему другу, а если и говорила ему какие-то приятные вещи, то делала это с таким выражением на лице, словно играла с любимой кошкой.
На одной из фотографий — снимок был сделан в недалеком прошлом — Олли увидела рядом с Сирилом красивую длинноногую девицу, нежнейшим образом его обнимавшую.
— Кто это? — шепнула Олли Сирилу, устроившемуся на диване между ней и своей матерью.
От чутких ушей Элеоноры не укрылся этот вопрос, и она поспешила ответить:
— О, этому снимку уже больше полугода. Девушка на нем — Тори Грендел. Одно время Сирил с ней встречался…
Одно время? Олли покосилась на Сирила — ему было явно неприятно, что мама упомянула о Тори.
— Мы расстались почти сразу после того, как была сделана эта фотография, — немного стушевавшись, объяснил он Олли. — С Тори я встречался почти два года. Это одно из немногих фото, где мы вместе. Ничего особенного не случилось, — торопливо добавил он, заметив вопрос во взгляде Олли. — Просто мы оказались слишком разными, вот и все.
Можно подумать, мы с тобой так похожи, вздохнула про себя Олли. У тебя идеальная мать и жизнь, налаженная
— У вас, наверное, тоже были отношения? — с интересом посмотрела на Олли миссис Блэкмур.
— Да, были, — нехотя кивнула Олли, надеясь, что Элеоноре не придет в голову развивать эту скользкую тему.
— И, если не секрет, почему вы расстались со своим другом? — с невиннейшей улыбкой, так словно речь шла о праздничном торте, поинтересовалась миссис Блэкмур.
Олли поймала ее взгляд, и что-то в нем подсказало, что улыбка этой женщины вовсе не так уж и невинна, а вопрос задан вовсе не из праздного любопытства.
— У нас оказались совершенно разные взгляды на жизнь, — сдержанно ответила Олли, почувствовав внутри неприятный холодок.
— О, поверьте, даже с разными взглядами на жизнь люди живут вместе годами, — все так же лучезарно улыбаясь, заметила Элеонора. — Мы с мужем тоже были совершенно разными людьми. Однако же умудрились прожить одиннадцать лет… А ваши отношения были долгими?
— Конечно, не такими долгими, — сдержанно улыбнулась Олли. — Мы были вместе два года.
— Вы просто встречались или, как нынче говорят, жили гражданским браком? — все с той же неумолимой улыбкой поинтересовалась Элеонора.
Олли хорошо владела эмоциями, но в тот миг… В тот миг ей хотелось, чтобы этот чистенький плюшевый диван провалился куда-нибудь под землю, в ад, где ему было самое место…
Она, конечно, могла соврать, но рано или поздно ей все равно пришлось бы сказать о своей лжи Сирилу… К тому же, судя по блеску в зеленых глазах его матери, она отлично знала, зачем задала этот вопрос. И Олли пришлось на него ответить.
— Мы были женаты.
— Женаты? — во все глаза уставился на нее до этого мгновения совершенно спокойный Сирил. — То есть ты была замужем?
— О, ты не знал? — Элеонора изобразила на своем красивом лице такое смущение, что даже Олли на секунду поверила, что оно неподдельное. — Простите… мое дурацкое любопытство было, кажется, несвоевременным…
— Да, я была замужем, — твердо ответила Олли, чувствуя, что в этот момент все взгляды прикованы к ней. — Я не сидела в тюрьме за торговлю наркотиками, а всего лишь была замужем, — одними уголками губ усмехнулась она. — Увы, не все браки заключаются на небесах.
— Ты могла бы… — начал было Сирил, но тут же осекся, решив не продолжать.
Олли прочитала в его глазах горький упрек и почувствовала себя так, словно кто-то накрыл ее сердце большим и тяжелым листом железа.
Ей хотелось объясниться, но здесь, под пристальными взглядами его матери и ее друзей, это было невозможно. Олли оставалось только ждать, но ждать было невыносимо. И к тому же как знать — вдруг после этого насильно вырванного признания Сирил вообще не захочет говорить с ней? Ведь все выглядело так, словно она намеренно скрыла от него эту важную часть своей жизни…