Когда бета рычит
Шрифт:
— С тобой совершенно невозможно разговаривать.
— Никогда не думай, что мне нельзя перечить. Высказывай свое мнение. Мы можем не всегда соглашаться, но ты всегда должна высказывать свое мнение.
— По-моему, ты полон самодовольства.
— Да, но если ты позволишь, я могу сделать тебя полной мной.
В данном случае намёк был настолько прозрачный, что щёки Арабеллы сразу покраснели. Её запах тоже изменился, мускусный аромат возбуждения стало невозможно игнорировать.
Вместо того чтобы уступить своему желанию — печальное
Затем она старалась держаться от него как можно дальше и приготовила себе завтрак, который он попытался украсть только один раз. Ей почти удалось проткнуть его вилкой. После этого он благоразумно оставил её бекон в покое.
Точно так же, как он оставил её одну, когда она пошла в душ.
Ещё более грустное мяу.
Это была настоящая пытка — сидеть в гостиной, слушать, как течёт вода, и знать, что она стоит под ней, скользкая от влаги, обнаженная.
«Она голая. Без меня».
Этого было достаточно, чтобы довести льва до бешенства.
И заставить конкретного хищника нервничать. Переполненный неугомонной энергией — и сексуально неудовлетворенный — Хейдер решил, что остаётся только одно. Как только она вышла из спальни, до скрипа чистая — хочется испачкать её — одета — хочется раздеть её — и игнорируя его — недолго — он загнал Арабеллу в угол на кухне.
— Будь готова.
Наклонившись, чтобы поставить тарелки в посудомоечную машину, делая это нарочно, чтобы помучить его, она бросила на него взгляд через плечо и спросила:
— Быть готовой к чему?
Вопрос был хороший. А ещё лучше — не пялиться на её пальцы.
— Разве это имеет значение?
Новая версия смелой Арабеллы подозрительно прищурилась.
— Конечно, это имеет значение.
— Плохо. Это сюрприз. Тебе придется мне довериться. А теперь обувайся и на всякий случай захвати куртку. Мы немного прогуляемся.
Волосы рассыпались шелковыми прядями, когда она покачала головой.
— О нет, мы не пойдем. Вспомни, что случилось вчера.
— Тебе было весело.
Этот простой ответ поставил её в тупик, но ненадолго.
— Веселье не стоит того, раз т… эм, люди могли пострадать.
Может, она и спохватилась, но он догадался, что она чуть было не сказала. Она беспокоилась о нём. Так мило. Это заставляло его хотеть…
К чёрту хотеть. Действовать.
Он крепко обнял Арабеллу, приподнял и с шумом поцеловал в губы.
Она пискнула, как игрушка, которая была у него в детстве. Но в случае с Арабеллой, он не стал разрывать её на части, чтобы узнать, откуда доносится звук. Он мягко поставил её на ноги, даже если его истинным побуждением было затащить Арабеллу в спальню и посмотреть, сколько различных писков он сможет заставить её издать, когда будет исследовать её тело.
Она открыла рот, но он опередил её, быстро пригрозив:
— Продолжишь разговоры, и я тебя поцелую.
— Если ты поцелуешь меня, то мы никуда уже не пойдем. Так что, думаю, я выиграю. —
Совершенно очаровательно.
Но опасно. Если он останется, то соблазнит её, и он знал, что, хотя сейчас она вела себя храбро, это было не то, чего Арабелла хотела. Ей нужно время, и, судя по хохолку на его хвосте, она его получит, даже если это практически убьет его в процессе.
— Детка, у тебя есть плохая сторона. И мне это нравится. — Ему также понравилось, что она не стала протестовать, когда он снова поцеловал её, выводя из квартиры к лифту. Ему понравилось, как она обвила руками его шею и угрожающе зарычала, когда кто-то попытался заговорить, так что они передумали и оставили их в покое.
Он продолжал целовать её, даже когда шёл через вестибюль, под хор кошачьих насмешек и улюлюканий.
Увы, поцелуи прекратились, как только он усадил её на пассажирское сиденье своей машины. Лучше всего вести машину, не отрывая глаз от дороги и держа хотя бы одну руку на руле.
Другая, однако, претендовала на бедро Арабеллы. К его удовольствию, она не стала её снимать.
Однако она снова начала говорить.
— Куда мы едем?
— Скоро увидишь.
— Джефф будет недоволен, если ты снова пригласишь меня на свидание.
Как будто ему было не всё равно, что подумает Джефф.
— Если ты будешь прятаться, проблема не исчезнет. Лучше всего выманить твоих преследователей на открытое место и позаботиться о них, прежде чем они ослабят нашу бдительность.
— Ты хочешь сказать, что они могут попытаться преследовать нас?
Он пожал плечами.
— Я бы предположил, что да. Уверен, что теперь, когда они знают, где ты находишься, за зданием следят. Хотя я не вижу, чтобы кто-то преследовал нас, это не значит, что их нет. Но не волнуйся. У всех следящих, вероятно, есть свой собственный хвост. Прайд на охоте.
— А ты не боишься, что кто-нибудь может пострадать?
— Не смей намекать, что львицы не могут сами о себе позаботиться. Они могут содрать с тебя кожу живьем. Буквально. Они неравнодушны к мехам своих врагов и, учитывая нехватку в последние десятилетия, жаждут любого шанса заполучить их в свои руки.
— Ты говоришь так, будто женщины равны и так же сильны, как и мужчины.
— Так и есть. Половая принадлежность не определяет твою способность защищаться.
— Это может иметь значение, особенно когда речь заходит о размере и силе.
— Физически, да. И если ты против кого-то без чести, то можешь оказаться в невыгодном положении. Но в большинстве случаев достаточно просто иметь смелость отстаивать свои права, чтобы получить уважение, которого ты заслуживаешь. Веди себя как тряпка, и люди будут наступать на тебя. Веди себя так, будто у тебя есть право расхаживать где угодно, и люди уберутся с твоего пути.