Кодекс мстителя

Колычев Владимир Григорьевич

– А раньше?

– Я обещала ждать его из армии, а замуж вышла за Вадима.

– Понятно. – Рощин усмехнулся, откинулся в кресле, задрал голову и уперся взглядом в потолок. – Я так почему-то и думал.

Я вздрогнула, когда он резко вернулся в прежнее положение и снова направил на меня рентгеновское излучение своих глаз.

– Да, я догадывался, что это сведение счетов.

– Чьих, с кем счетов?

Какое-то время Рощин решал, отвечать мне или нет, потом сказал:

– Да это я так, о своем.

Решил

не говорить. Все-таки Вадим еще жив, и полковник не мог сейчас раскрывать его тайну. А ведь был сговор между моим мужем и этим представителем органов. Был! Глядя на Рощина, я уверилась в этом.

– Ну почему же о своем? О нашем. Я все знаю, Вадим мне рассказал, – пошла я на хитрость. – Это вы упрятали Лобова за решетку. Вадим вас об этом попросил.

– Ну, во-первых, Лобов действительно убил человека. Во-вторых, Вадим не очень-то и просил.

– Но ведь было же такое.

– А это без разницы. Лобов совершил преступление и должен за него ответить.

– А если он не убивал?

– Кто же еще? Кровь у него на одежде нашли. Свидетель есть. Он, правда, вызывает некоторые сомнения, но тем не менее.

– Что тем не менее?

– Ну, если очень захотеть, то Лобова можно вытащить. Вы как, Диана, горите этим желанием?

– Да.

– Хотите вернуть прошлое? – спросил Рощин и не без ехидства усмехнулся.

– Это уже невозможно. Просто хотелось бы загладить вину перед Иваном.

– А потом выйти за него замуж.

– Нет, пусть он Вике достанется. У них роман.

– Странный какой-то роман, вы не находите? – с нескрываемым весельем поинтересовался полковник.

– И что здесь странного?

– Почему Лобов сошелся именно с сестрой вашего мужа? Что, в нашем Губернске других девушек не хватает? Уж не мстит ли он вам тем, что собирается жениться на сестре вашего мужа?

– Вадим считает, что Иван хочет войти в нашу семью, чтобы быть ко мне поближе.

– Это может оказаться правдой?

– Вадим так думает, поэтому не хочет, чтобы Вика выходила замуж за Ивана. Вот он и попросил вас посадить его. Я умоляла мужа этого не делать…

– Вы?

– Да, я. У Вики свой дом, она могла бы жить с Иваном там. Я сказала Вадиму, что против того, чтобы они ходили к нам в гости, заявила, что даже на свадьбу к ним не пойду. Мы могли бы существовать отдельно друг от друга.

– Я так понял, вы готовы на жертвы, лишь бы Лобов оказался на свободе?

– Да что вы! Если я не буду видеть Ивана, разве это жертва? Он уже год как вернулся из армии, и мы ни разу с ним не встретились. Он не хотел, да и я не пыталась.

– Зачем же тогда он вам нужен на свободе?

– Не мне, а Вике. Она его любит, а я всего лишь хочу загладить свою вину перед ним.

– Значит, вам, Диана, он не нужен?

– Почему я обязана отвечать на этот вопрос?

– Потому что я могу вам помочь.

– И

что я должна для этого сделать?

Этот вопрос возник не просто так. Рощин смотрел на меня очень выразительно, и я понимала, что за Ивана он потребует высокую цену. Не только процент с дохода, как за покровительство.

– Для начала я хотел бы, чтобы вы перестали бояться меня, – ответил полковник и хитроумно улыбнулся.

– А я вас боюсь?

– Ну, может, и нет, но опасаетесь, это точно. Зря вы так, Диана. Мы с вами должны дружить. Я вам даже больше скажу. Наши хорошие отношения – залог вашего успеха. У вас бизнес, у меня сила. Вам совершенно нечего будет бояться, если я возьму вас под личное покровительство.

– Но ведь это и сейчас так.

– Не совсем. Вы, Диана, находитесь под защитой закона, а я предлагаю вам свою, которая далеко не для всех.

Рощин смотрел на меня глазами кошки, которая не прочь поиграться с пойманной мышкой. Он чувствовал мою зависимость от него и уже считал меня своей собственностью. Нет, полковник не пытался приставать ко мне, не делал интимных предложений. Пока, во всяком случае.

Глава 24

В кабинете вкусно пахло крепким кофе, хорошими сигаретами и дорогим мужским одеколоном, а вот его хозяин малость подкачал. Не походил он на героя с плаката по строевой подготовке. Широкоплечий, крепкий, этого не отнять, но потертый какой-то, не очень-то свежий, несмотря на все старания. На его правом погоне я заметил странную сероватую пыль, очень уж смахивающую на перхоть. Да и не молод уже этот невысокий полковник Рощин.

– Кофе будешь? – спросил он.

– Спасибо, не надо.

– Значит, будешь. – Он поставил передо мной чашку с кофе, пододвинул пачку «Мальборо». – Угощайся и ничего не бойся.

– А чего мне бояться? Хватит уже.

Увы, но я смирился со своей участью. Вины я так и не признал, но следователю все равно. Тем более что среди арестантов на сборке все-таки оказался стукачок. Следователь чуть ли не слово в слово передал мне содержание нашего с Кешей разговора. Я, конечно, сказал, что наврал, чтобы спасти свою шкуру, и под протоколом расписываться не стал, но мое дело все равно докатится до суда, а там приговор и путевка в отнюдь не курортную зону.

С блатными менты меня не стравливали. Со сборки я попал в обычную камеру, без особых потерь вписался в обстановку, познакомился с людьми. Не скажу, что жизнь в заточении сахар, но ведь это не смерть и не могила.

– Ну да, ты же у нас ветеран Чечни.

– Дело не в Чечне. Вы же с «серыми волками» меня стравить пытались. Кого еще для этого нанимать будете?

– Я не знаю, о чем ты говоришь, и стравливать тебя никто ни с кем не собирается. Просто расскажи, что там у тебя с Саяновым вышло. По-свойски, без протокола.