Кодекс молчания

Айран Бай

– Что я должна делать?

– Когда я дам вам знак, просто бежать. Остальное я устрою сама.

– Но как же ты?

– Не беспокойтесь. Я обязана дать вам шанс попробовать бежать.

Волнение переходило в панику.

– Только попробовать?

– Да, не узнаю, удастся ли вам проскользнуть через дорогу, пока патрули меняются. Но шанс есть.

– И что дальше? Я даже не знаю, где я, - я вопросительно смотрела на воительницу.

– Если бы я знала ответ на этот вопрос, - вздохнула Сайнаса.- Сила Монтэи гораздо больше, чем вы можете себе представить. Я не знаю, как эти слова сейчас вырываются из моего горла, она способна стирать все чувства…

–

Как жестоко, - прошептала я.

Она согласно кивала в ответ.

– Но это не важно, королева, вы должны бежать, иначе она вас убьет.

– Ей ведь нужно…

– Нет. Королева, она вас убьет. Прошу вас, попытайтесь.

Глаза Сайнасы влажно блестели и дрожали, я не находила объяснения тому, почему она мне помогает, но решила воспользоваться неожиданно подвернувшимся шансом.

– Хорошо, Сайнаса, - согласилась я.

– Прекрасно, - довольно отозвалась женщина, выпрямляясь.- Просто пересеките дорогу и бегите туда, куда глаза глядят. Неважно, где вы, главное сбежать и попытаться спрятаться.

Я кисло подумала о том, как же смогу побежать, но решила, что у меня получиться, уж лучше напрячься, чем умереть от руки Монтэи. Трудности пугали меня меньше, чем смерть, так что я приняла решение пойти на эту опасную авантюру.

Сидя возле стены так, чтобы дверной проем был мне виден, я заметила как в темноте проплыл оранжевый факел, Сайнаса кивнула, подтверждая солдату обстановку. Так она сообщала, что все хорошо. Огонек исчез. Мое сердце отмеряло время, но воительница пока что не давала сигнала. Через пару мгновений появился еще один огонек. Снова кивок. Во рту пересохло от дикого волнения, мышцы каменно напряглись, я была готова в любой момент оторваться от пола и пустить в бег, сердце колотилось даже в кончиках пальцев, в ногах, руках, ушах, словно мое тело вдруг стало одним большим сердцем.

Я знала, что момент, когда Сайнаса подаст знак, станет для меня переломным. И если я не приложу все возможные усилия, то попытка может обернуться прахом, и тогда у меня уже не будет шанса вырываться на свободу. Пытаясь придать себе какой-то ожесточенности, я безжалостно вызывала перед глазами страдающее лицо Хелла. Чтобы до конца отомстить за его смерть, я должна была бежать. Следующей картиной были солдаты, которые бежали за мной в бой. Чтобы принести возмездие за их жизнь, я должна была бежать. Последним вспомнился Силенс, горячо целующий мои губы. Чтобы вновь почувствовать их вкус, я должна была бежать.

Сайнаса повернулась ко мне, ее лицо взволнованно перекосились.-

– Пора! – слово, сказанное только губами, громом прозвучало в моем сознании.

Я резко сорвалась с места, собирая все силы, какие только могла отыскать, и молнией пролетела в дверной проем. Ноги непослушно сгибались, но я заставляла себя бежать. Деревянные ступени быстро сменились утоптанной землей, рванув в кусты, я не обращала внимания на то, как острые шипы вспарывают кожу. Казалось, такая боль была просто смешной на фоне того, что было раньше.

Сердце радостно трепетало, погони за мной не было, патруль тихо продолжал работу, а я бежала вперед, подальше от осинового дома. Я обернулась, чтобы взглянуть на него, но темнота быстро пожирала стены.

Тут я нехило врезалась во что-то твердое. Это был человек. Подняв глаза от земли, я увидела черные доспехи Красной страны.

Побег не удался.

Вестники победы

«Люди уже не помнили тех времен, когда Всадники

Ветра оказывали Им помощь, но такое случалось. И тогда чаша равновесия колебалась из стороны в сторону. Порядок был нарушен, Иные вмешались в постоянное и извечное течение истории.

Несмотря на обязательные последствия, Всадники Ветра не могли игнорировать просьбы о помощи и откликались. Наверное, только Авлонги были ярыми противниками подобным преступлениям. Ведь нарушать равновесие, было строго запрещено. Их волновала только кара богов, а не то, что могло произойти с людьми. Все же находились в поселениях Динео такие Всадники, которые не отворачивались от протянутой руки.

Каждый раз такой отклик заканчивался неминуемой катастрофой».

Из личных записей Авлонги Морпа.

 От обиды захотелось громко закричать, я вдруг лишилась сил, что были во мне для побега. Ведь Сайнаса сказала, что вокруг дома патрулирует только двое солдат. Почему же я напоролась на третьего, хотя воительница дала мне знак в нужный момент, и мне удалось пересечь дорогу. Сокрушаться я не могла, ведь понимала, сейчас за проступок последует жестокое наказание Монтэи. Неизвестно, что она сделает с воительницей, которая отпустила меня. Я боялась за женщину, ведь надзирательница делала это только исключительно из жалости к моему положению.

Горькие соленые слезы зажгли глаза, я приглушенно всхлипнула, а воин в черных доспехах резко толкнул меня на землю, приставляя меч к груди, при этом он сам наклонился и для верности зажал мне рот рукой. Я не понимала его действий, но могла только послушно втягивать в себя достаточно приятный аромат мужской кожи. Человек был чистым, не то, что я, мое волчье обоняние благодарно улавливало потоки чистого воздуха, и я наконец-то не морщилась от вони грязи и засохшей крови. И вообще от этого человека не исходила та опасность, что была в каждом воине Красной страны, да и его запах нельзя было сравнить с благоуханиями эля, жестокости и злобы. Это меня насторожило, я тряхнула головой, глубже втягивая воздух в себя. Все-таки это был запах до боли знакомого мне человека. Я отказывалась верить своим чувствам.

– Только пикни, и я тут же тебя проткну, мне не нужен перепо… - но жесткий мужской голос вдруг запнулся, я не верила своим ушам, но боялась поднять глаза, видя перед собой только черные доспехи Красного воина.

Солдат охнул, отбрасывая меч в сторону и стискивая сильными пальцами мои плечи.

– Эверин, о боги, это ты, Эверин! – исступленно простонал он. Я узнала это беспокойство и вскинула голову вверх.

На меня смотрел дрожащий и взволнованный Хелл.

Облегчение наполнило меня, я едва не вскрикнула, хотя и допускала такую мысль, что это всего лишь больные фантазии, вызванные постоянной болью. Вскочив с земли, я обняла Хелла, обвив руками его шею, и крепко прижалась к своему другу. Его тепло меня грело, запах окружал со всех сторон. Но я не верила, что в кольце моих тощих грязных рук стоит бастард Хеллс Беллс. Но это был он, и счастью моему не было предела. Я задыхалась от чувств, которые все проникали внутрь меня, не находя ни слов, ни оправданий, ни извинений. Просто уткнувшись в его крепкую шею, я безмолвно плакала, промачивая рубаху Хелла соленой водой. Бастард обнял меня в ответ и тихонько поглаживал по спине, что-то приговаривая. Потом он без церемоний левой рукой подхватил меня, пристроив ладонь чуть ниже ягодиц. Моя нагота вдруг стала неудобной, но сопротивляться не нашлось бы сил. Закаменелая ткань рубашки неприятно терлась о мою кожу и доспехи бастарда.