Кодекс Люцифера

Дюбель Рихард

Киприан знал: он больше никогда не услышит, что висит ярмом на шее у семейства Хлеслей; что в свои годы до сих пор живет за счет своего старшего брата; что он удивительно неблагодарный второй сын, вовсе не считающий себя обязанным за то, что отец хотел оплатить его образование в стенах монастыря, вместо того чтобы просто вышвырнуть его на улицу; что все у него ломается, стоит только в руки взять; что Господь Бог за всю жизнь мастера-пекаря Хлесля лишь единожды улыбнулся ему с небес – во время зачатия его первенца, а потом начал вовсю издеваться над ним, сначала одарив его никуда не годным младшим сыном, а затем целым курятником дочерей; что обычно такой умный Мельхиор Хлесль

явно сглупил, когда начал уделять внимание своему племяннику Киприану, и что было бы лучше прекратить всякие контакты между дядей и племянником, дабы молодой человек не вбил себе в голову, будто он на что-то годен, лишь потому, что их родственник-священник с ним возится; что по этой же причине также надо было запретить дочери этого спесивого Виганта, проживающего в доме напротив, постоянно шататься вместе с лишившимся последних мозгов сыночком; в конце концов он, должно быть, окажется настолько глуп, что сделает ей ублюдка, и чтоуж тогда доведется выслушать от этих задавак Вигантов… Остальные жалобы прервал короткий полет мастера-пекаря Хлесля через пекарню и болезненное для самолюбия приземление на мешки с мукой.

Киприан поднял руку на собственного отца, и, когда он – четырнадцати лет от роду, сложенный, как глотатель огня, выступающий на подмостках, – выбежал на Кэрнтнерштрассе, его охватила эйфория от того, что он совершил. То, что теперь отец вряд ли снова пустит его на порог дома и как ему не помереть на уличном дне, – все это совершенно не беспокоило его в первые мгновения после бегства. Страх охватил его лишь минутами позже.

Четверо мужчин окружили Агнесс и ее горничную. И вот так, все вместе, они пошли прочь: отец, прогуливавшийся вместе с друзьями, случайно повстречавший свою дочь и провожающий ее теперь домой. То, что настроение и у обеих женщин, и у мужчин несколько хуже, чем обычно бывает в подобных ситуациях, никому не бросится в глаза. Радость Киприана улетучилась. На что намекал епископ Хлесль, когда отпускал непонятные замечания по поводу сфальсифицированного прошлого Агнесс, связанного с венским сиротским приютом и следом, ведущим в Прагу? «Да ни на что, – подумал Киприан, – он просто пытался манипулировать тобой, чтобы ты выполнял его желания». Но хотя дядя и вправду частенько манипулировал им все прошедшие годы, он никогда не лгал. И если он сказал, что Никлас Вигант с помощью Себастьяна Вилфинга скрыл настоящее прошлое Агнесс, значит, так оно и было.

Группа из четырех мужчин и двух женщин уже скрылась из поля зрения. Киприан подождал на всякий случай еще пару минут, после чего отправился в путь, чтобы подготовить совместный побег с Агнесс в Новый Свет.

– Я так и думал, – произнес чей-то голос у него за спиной, не успел он пройти и нескольких десятков шагов от ворот Кэрнтнертор и завернуть за угол.

Киприан остановился.

– Ну надо же, – сказал он, не оборачиваясь. – Мой старый друг. Ты что, подкрался сзади, через Ноймаркт?

– Изволь стоять ко мне лицом, когда я с тобой разговариваю.

Киприан обернулся. Лицо Себастьяна Вилфинга было свекольно-красного цвета; оба его друга улыбались.

– Я тебя в прошлый раз предупреждал: оставь мою невесту в покое, Киприан. Я тебе говорил, что больше предупреждать не буду.

– Ты говорил достаточно ясно, – подтвердил Киприан.

Себастьян Вилфинг сделал шаг вперед. Киприан ощущал жар, излучаемый справедливым гневом парня.

– Однако я, похоже, недостаточно ясно выразился!

– Вовсе нет, – возразил Киприан и стал бесстрастно разглядывать противника. – Мне стало совершенно ясно, что ты не хочешь,

чтобы я докучал твоей невесте.

– Ну и? – рявкнул Себастьян.

– Агнесс не твоя невеста, – ответил Киприан.

– Взгляни правде в глаза, Хлесль! Агнесс – моя невеста, и я женюсь на ней. А если ты вдруг решишь повеситься от горя, то позволь сказать тебе прямо: я водружу венок невесты на твой труп, если вдруг натолкнусь на него.

– Как изысканно, – усмехнулся Киприан.

– И что же?

Киприан снова уставился на Себастьяна Вилфинга. Юный коммерсант ответил ему таким же прямым взглядом. Киприан развернулся и пошел прочь.

– Секундочку! – крикнул Себастьян.

Киприан почувствовал, как кто-то схватил его за руку и развернул.

– Я в прошлый раз тебе говорил, что больше предупреждать не буду, – процедил Себастьян Вилфинг. – Но, похоже, до тебя плохо доходит. Твой старик правду говорил, когда орал на тебя на улице.

– Отстань от меня, – попросил Киприан; собственный голос доносился до него, как издалека.

– В следующем году, сразу после Пасхи, я женюсь на Агнесс. И когда ты будешь помогать своему братцу раздавать оставшиеся у него яйца, подумай о том, что твоя дорогая Агнесс в этот самый момент массирует мои яйца и умоляет меня трахнуть ее еще разочек!

Слой дрожащего воздуха возник перед глазами Киприана и размыл лицо Себастьяна Вилфинга. Он слышал, как засмеялись парни, шедшие с Себастьяном.

– Ты говоришь о перепелиных или о воробьиных яйцах? – услышал Киприан собственный голос.

– Ах ты, тварь!

Рука, сжимающая рукав Киприана, переместилась вперед и вцепилась в рубашку на его груди. Другая рука широко размахнулась. Киприан – по-прежнему будто отгороженный от всего маревом, и прежде всего от себя самого – взялся за чужое запястье, быстрым рывком убрал руку противника со своей одежды, согнул ее и резко развернул Себастьяна. Свободная рука Вилфинга, все еще старавшаяся размахнуться как можно шире, чтобы влепить запланированную театральную оплеуху, изогнулась. Вилфинг вскрикнул и невольно нагнулся вперед. Киприан еще сильнее вывернул ему руку по направлению к лопатке, пока зад его противника не оказался значительно выше его головы. Тогда он отпустил Себастьяна, размахнулся и врезал ему ногой по заднице. Вилфинг неуклюже шлепнулся на брюхо прямо на землю. Вверх взметнулась пыль, хоть и не так высоко, как мука в подвале пекарни под домом семьи Киприана. Себастьян завизжал. Оба его приятеля потрясенно переводили взгляды с него на Киприана и обратно. Казалось, для них все произошло слишком быстро.

– Ах ты, свинья! – охнул Себастьян и пополз на четвереньках подальше от Киприана. – Да чего вы ждете, парни? Давайте, покажите ему!

Киприан покачал головой, когда друзья Себастьяна направились к нему.

– Хватит уже, – заявил он. Язык у него еле шевелился. – Я не хочу драться с вами. – Он хотел пойти прочь, но ноги его не слушались.

– А может, мы хотим? – возразил ему один из парней.

– Так подеритесь друг с другом, вас ведь двое, – предложил Киприан.

– Ну нет, нам хочется подраться с тобой, – тяжело дыша, заявил парень с предательским блеском в глазах, никогда еще не видевших лучше бойца, чем их обладатель; еще не договорив, он широко размахнулся и изо всей силы влепил удар прямо под ложечку Киприану.

Когда невыносимая боль пронзила его пальцы, он глянул вниз и увидел, что его кулак врезался в огромную руку Киприана вместо его внутренностей, и услышал резкий хруст. Он понял, что звук исходит из костяшек его пальцев.

– А-а-а-а! – завопил молодой человек и рухнул перед Киприаном на колени. – Отпусти, отпусти!