Кодекс чести

Жуков Вячеслав Владимирович

Дверь открылась и на пороге показалась соседка, женщина лет шестидесяти. На красотку в короткой до бесстыдства юбочке, она взглянула не слишком приветливо и тоном, мало, чем отличавшимся от ее взгляда, спросила, что той надо.

Федор слышал, как девушка представилась сотрудницей энергосбыта, стала что-то врать про счетчик соседей, который по ее мнению находится в нерабочем состоянии. Причем, она явно была тонким психологом, что никак не вязалось с ее внешностью. И ненавязчиво задала вопрос про соседскую квартиру, в которой сейчас находились оперативники.

Услышав это, Туманов

испытал волнение, ну как соседка сейчас забудет все, о чем ее предупреждал он и ляпнет, что хозяйка квартиры месяца полтора назад умерла и теперь там никто не живет. Но соседка не забыла.

– Я не знаю, почему вам никто не открыл дверь, – сказала она. – Там живет девушка. Она, правда, недавно поселилась здесь, но вроде бы такая аккуратная. Вы позвоните еще раз. Наверняка, она дома, – посоветовала соседка.

Красавица улыбнулась, поблагодарив женщину за дельный совет.

– Спасибо. Я непременно так и сделаю, – сказала она, а когда за соседкой закрылась дверь, развернулась и быстро пошла по лестнице.

Майор Туманов слышал торопливый стук ее каблучков. Потом в окно опера видели, что девушка торопливо направилась к поджидавшей ее иномарке.

– Ну все, – сказал Федор. – Если сейчас они не уедут, то можно считать, что эта краля ничего не заподозрила.

– Значит… – проговорил Ваняшин.

– Значит, скоро можно ожидать гостей, – докончил начатую лейтенантом фразу Туманов.

Вечер наступил как-то неожиданно. Вот, вроде бы, только что еще было светло, по тротуару ходили прохожие, и во дворе слышался звонкий крик детворы. И вдруг, как-то сразу все стихло, а на уличных столбах загорелись фонари.

Отсюда из окна квартиры, с наступлением темноты было невидно то место, где стоял «Фольксваген». И Туманов высказал озабоченность тем, что вдруг машина уедет, а они этого не заметят. Хотя дежурить в квартире, было решено до утра. По твердому убеждению Туманова, похищать Софи, если б она здесь была на самом деле, лучше всего вечером. Ночью девушка ни за что никому не откроет дверь. И те, кто сюда придут, об этом догадываются.

Грек сидел, покуривая сигарету, и молчал. По телевизору как раз крутили какой-то боевик с драками со стрельбой и конечно, с многочисленными жертвами. Фильм капитану не нравился. Он думал о предстоящем захвате и о том, что все может получиться совсем не в их пользу. Завалят сюда человек шесть бритоголовых с автоматами, вот тогда и у них тут будут жертвы. И капитан с грустью догадывался, с чьей стороны будут эти жертвы. Такому дурачку, как Ваняшин, скорее всего, повезет. Вон сидит летеха в кресле, от удовольствия даже рот раскрыл, на экран глазеет. А вот повезет ли ему, капитану Греку? Грек вздохнул. Хотел подойти к Туманову, который был в другой комнате у окна, спросить, что там видно за окном. Но майор сам зашел к ним.

– Ну, Николаич, чего там видно? – спросил Грек, хотя по лицу майора не трудно было догадаться, что многого там он не наглядел.

– Ничего не видно. Тьма египетская, – шутливо ответил Туманов и добавил тут же озабоченно: – Машину они поставили умно, там, где нет фонаря.

Грек вздохнул. Получалось опять не в пользу оперов.

– Плохо, – сказал он. Туманов согласился:

–

Да уж куда хуже. Ничегошеньки не разглядишь. Остается одно, сидеть и ждать. Авось повезет, и они придут.

Насчет везения в том, что они придут, капитан Грек был крайне не согласен с майором Тумановым. Хорошенькое себе везение. Это, еще смотря для кого. По крайней мере, опера сегодня выставляют себя, как последние лохи. Без страховки. Жаль, об этом не знает полковник Васильков. Уж «батяня» бы накрутил хвост майору за халатность.

В половине десятого вечера, в прихожей раздался звонок. Причем, такой настырный, что Грек поежился. Работал бы он сейчас следователем, сидел бы себе в кабинете и не ездил бы ни на какие задержания. А так ведь и пулю недолго схлопотать, не зря же говорят, пуля дура. Летит, не разбирая в кого.

Ваняшин посмотрел на майора Туманова.

На верхних этажах у кого-то довольно громко играла музыка. Люди пришли с работы, веселятся, отдыхают, а тут… Грек вздохнул.

Звонок повторился. Туманов достал из кобуры пистолет, передернул затвор. Тоже самое, как попка повторил и Ваняшин. Грек, глядя на лейтенанта, слегка поморщился.

– Ваняшин за мной. Грек остаешься тут. Рот не разевай, смотри, – предупредил майор и быстро пошел в прихожую. Летеха побежал, за ним.

Грек остался в комнате. Внезапно ему показалось, будто в той небольшой комнате, откуда майор Туманов наблюдал за стоявшим «Фольксвагеном» в окне хлопнула форточка. Грек помнил, что она была открыта. Видел, Туманов сам открыл ее, когда стоял там. Закурил и открыл, сказал, что открытая форточка не только не вызовет никаких подозрений, а наоборот, наведет приехавших на «Фольксвагене» людей на мысль, что Софи тут.

Теперь Грек обложил Туманова матом. Ну покурил, и надо было закрыть ее. Сейчас бы Сан Санычу не пришлось делать это.

Свет в той комнате не горел. Открыв дверь, Грек шагнул к окну в тот самый момент, когда Туманов открыл дверь в прихожей. Грек услышал громкий голос майора:

– Стоять! Милиция!

Потом возню. В какой-то миг это его отвлекло, а когда он повернулся обратно к окну, то увидел, как оконная рама резко открылась, и в комнату запрыгнул человек.

Квартира, оставленная Ваняшину в наследство, находилась на первом этаже. Причем, дом был построен таким образом, что подошедший человек, мог вытянуть руки и свободно достать до карниза. А для человека натренированного, взобраться на низкий карниз не составит труда. Скорее всего, сейчас произошло подобное. Пока позвонивший в дверь, отвлекал Туманова с Ваняшиным, некто другой набросился на Грека.

В темноте в руке у нападавшего, Сан Саныч разглядел нож. Лезвие холодной стали, чуть блеснуло, наполняя душу Грека неприятным ощущением. Если ничего не предпринять, это лезвие может оказаться в груди Грека прямо сейчас. Теперь самое уместное в этой ситуации, взять этого гада на мушку.

Но только Сан Саныч сунул руку к левой подмышке, где у него в кобуре был «Макаров», как ворвавшийся в квартиру человек, с левой руки заехал Греку в челюсть, да так, что капитан отскочил к столу, навалившись на него спиной и опрокинув стоящую с цветами вазу на пол.