Кодекс «Альтмана»

Линдз Гейл

— Не нужно извинений, Стивенс. Проследите за тем, чтобы о ваших людях как следует позаботились. Кто-нибудь пострадал?

— Пока неизвестно. Когда я разговаривал с Червенко, они еще не поднялись на борт «Кроува». Я подумал, что гораздо важнее сразу сообщить вам о срыве операции.

— Все правильно. Благодарю вас.

Адмирал ушел. Кастилья по-прежнему стоял у окна. Наконец он тяжело вздохнул и снял трубку синего телефона зашифрованной линии связи с штаб-квартирой «Прикрытия-1».

Фред Клейн ответил после первого

гудка:

— Слушаю, господин президент.

— Диверсантам пришлось отступить. — Кастилья пересказал Клейну доклад Броуза. — Китайцев кто-то предупредил. Капитан Червенко уверен в этом.

— Министр Котт?

— Нет. Я отправил его со специальным заданием в Мехико. Он находится вдали от Вашингтона и ничего не знает о происходящем. ЦРУ продолжает следить за ним только из предосторожности.

Президент умолк, вновь переживая вспышку гнева и отвращения к Котту, злоупотребившему властью. Он допустил утечку информации, имевшую тяжелейшие последствия, и президент собирался призвать его к ответу. Но не сейчас. Еще не пришла пора раскрывать свои карты.

— Я скажу Арлен Дебо, что агрессия подлодки против «Кроува», вероятно, вызвана утечкой сведений здесь, в Вашингтоне, — продолжал он. — Мы никак не можем винить в ней Котта. От Смита что-нибудь слышно?

— Боюсь, нет, — ответил Клейн. — Через час я подниму своих людей.

— От всей души надеюсь, что нам удастся разыскать его и декларацию. Это наш последний шанс.

— Что говорит о МакДермиде Арлен? Есть ли новости от агента Рассел?

— Новости есть, но только дурные. Рассел тоже исчезла.

Часть третья

Глава 29

Гонконг

Двое китайцев втолкнули в L-образную комнату упирающуюся крестьянку и бросили ее на пол рядом с креслом, в котором сидел босоногий мужчина со связанными за спиной руками и окровавленным лицом. В комнате было очень душно.

— Смотри внимательно, — велел один из китайцев на кантонезском диалекте. — Тебя будут допрашивать. Если ты не станешь отвечать, с тобой сделают то же самое.

Крестьянка сжалась в комочек, моргая, словно человек, который не понимает ни слова. Китаец встряхнул головой, начиная тревожиться, посмотрел на своего напарника, и они ушли.

Рэнди услышала, как за ними защелкнулся замок. Сердито сверкнув черными глазами, она осмотрела помещение, анализируя ситуацию. Два широких окна, выходящие на улицу и во двор, оба закрытые шторами, по краям которых узкими полосками проникал утренний свет. Рэнди не шевелилась, подозревая, что за ней следят. Она осмотрела Джона, веревки, которыми тот был привязан к креслу, и беззвучно выругалась. Проклятие. Его тоже поймали и уже обработали.

Рэнди поняла, что угодила в гораздо более серьезную историю, чем думали в Лэнгли. Какое бы задание ни выполнял

Смит в этот раз, к делу определенно был причастен Ральф МакДермид. Опыт подсказывал Рэнди, что если на сцене появился Джон, значит, происходит нечто очень важное.

Пути ЦРУ и Джона Смита почти не пересекались. Как бы Джон ни отрицал это, его работодатель действовал в самых верхах федерального правительства. Это означало, что утечки сведений, организованные МакДермидом, могли оказаться лишь верхушкой того или иного политического айсберга. Если Рэнди не ошиблась, ее задание приобрело новое направление, но, разумеется, об этом до поры до времени следовало молчать.

А пока Рэнди оставалось лишь надеяться, что ее люди сообразили, что она попалась во время слежки за МакДермидом и его девицей, и они уже начинают розыски. С другой стороны, твердо рассчитывать на это было нельзя.

Рэнди вновь свернулась клубочком на полу, словно охваченная страхом. Ей требовалось найти способ ускользнуть отсюда, чтобы связаться со своей группой. В то же время китайцы, что бы они ни делали с ней и Джоном, не должны были догадаться, что их пленники знакомы друг с другом и что Рэнди — агент ЦРУ.

Словно в ответ на ее мысли дверь открылась и в комнату вошел Ральф МакДермид. Вместе с главным управляющим группы «Альтман» появился Фэн Дунь, но над Рэнди склонился именно МакДермид.

— Зачем вы за мной следили? — хриплым голосом спросил он по-английски. — Зачем шпионили за мной? Уж лучше отвечайте, если не хотите сгнить в ваших правительственных застенках.

Рэнди заставила себя сохранять неподвижность. Она лежала на полу в крестьянской одежде, делая вид, будто не понимает его речь и даже не догадывается, что его слова обращены к ней.

Фэн Дунь ударил ее ногой под ребра. Рэнди плачущим голосом запротестовала по-мандарински и изогнулась, чтобы посмотреть на пришедших — ни дать ни взять ни в чем не повинная деревенская женщина, дрожащая от ужаса.

— Она не из этих мест, — по-английски сказал Фэн МакДермиду. — Она говорит на мандаринском диалекте Пекина и более северных районов. — Он еще раз небрежно ткнул Рэнди ногой и перешел на мандаринский: — Что ты делаешь так далеко от дома? Как ты оказалась в Гонконге?

Рэнди вновь застонала — жалкое испуганное ничтожество, на которое обратил внимание великий могущественный человек.

— На земле моих отцов нет работы! — вскричала она и, всхлипнув, добавила: — Я уехала в Гуанчжоу, но здесь лучше платят.

— Что она говорит, черт побери? — спросил МакДермид.

Фэн повторил по-английски слова Рэнди.

— Обычная история. Миллионы крестьян уходят из деревень, чтобы найти хотя бы какую-нибудь работу в городах.

— Из этих миллионов только она вздумала следить за мной. Кто послал ее шпионить?

Фэн перевел вопрос, добавив от себя несколько предложений: