Кодекс «Альтмана»
Шрифт:
Клейн посмотрел на свои туфли.
— Да. Я от всей души надеюсь, что он жив, и тем не менее... — натянутым голосом произнес он.
Президент тяжело вздохнул:
— Ладно, Фред, мы найдем другой путь. Из любого положения всегда можно найти выход.
— Да, конечно.
Наступившее молчание красноречиво свидетельствовало о том, что они сами не верят своим словам.
Наконец Клейн сказал:
— Я хотел бы знать все, что удалось выяснить Рэнди Рассел и ее людям.
— Я позвоню Арлен.
Клейн кивнул, словно отвечая собственным
— Я думаю, сейчас самый подходящий момент попытаться организовать операцию с пловцами. Если они добьются успеха... если они обнаружат химикаты, захватят корабль и сбросят груз за борт незаметно для подводной лодки, это решит множество проблем, и тогда уже не будет иметь значения...
— То, что декларация исчезла, а полковник Смит мертв? Как ты можешь говорить подобное? Неужели все люди твоей профессии со временем становятся такими?
Казалось, Клейн стал меньше ростом. Потом он вскинул голову и посмотрел на Кастилью твердым взглядом.
— Я имел в виду пропажу декларации, а не гибель Джона, господин президент. Однако вынужден признать, что все мы рано или поздно действительно становимся такими.
— Рыцари плаща и кинжала, — негромко произнес Кастилья. — Должно быть, это ужасная работа.
— Я принес вам дурные новости. Извините меня, Сэм.
— И ты меня извини. Спасибо тебе, дружище. До свидания.
Клейн ушел. Президент тяжело вздохнул и опять поднял трубку телефона.
— Миссис Пайк? Соедините меня с адмиралом Броузом.
Секунды спустя телефон зазвонил вновь. В трубке раздался звучный голос адмирала:
— Слушаю, господин президент.
— Сколько времени вам потребуется для переброски отряда пловцов на фрегат?
— Они уже там, сэр. Я распорядился об этом, не дожидаясь приказа.
— Вот как? Ну что ж, вы не первый командир, отдающий приказы за президента, который никак не может прийти к определенному решению.
— Никак нет, сэр. Мне и в голову такое не приходило. Могу ли я узнать, каково ваше решение?
— Разумеется. Именно для этого я и позвонил.
— Значит, мы начинаем действовать?
— Да.
— Я передам ваш приказ.
— Вы не хотите узнать, почему я принял такое решение?
— Мой долг — выполнять приказы, господин президент.
Кастилья нерешительно замялся:
— Держите меня в курсе, адмирал.
— Как только что-нибудь станет известно, я сразу вас извещу.
Президент положил трубку, и ему на ум пришла цитата из биографии Отто Бисмарка, которую он прочел несколько лет назад. «Моральные принципы человека чего-нибудь стоят, только если он готов умереть за них». Кастилья не собирался отдавать за принципы собственную жизнь, но на карту было поставлено его будущее — им можно было пренебречь — и будущее страны, пренебрегать которым он не имел права. Суровый несгибаемый прусский аристократ мог бы упрекнуть его в недостатке самоотверженности, и все же груз, который взвалил на себя Кастилья, отнюдь не казался ему легким.
Глава 28
Воскресенье, 17
Аравийское море
Офицеры американского фрегата «Джон Кроув» пребывали в изматывающем напряжении. Нынешняя операция далеко выходила за рамки обычных боевых действий, которые зачастую оборачиваются ложной тревогой, поиском пропавшего судна либо технической неисправностью. Одна-единственная ошибка могла привести не только к их гибели, но и к войне.
Джеймс Червенко заканчивал сеанс радиосвязи с адмиралом Броузом. За десятилетия, проведенные в море, капитан привык щуриться, и теперь, когда он внимательно выслушивал распоряжения адмирала, его глаза превратились в узкие смотровые щели.
Он снял наушники с микрофоном и повернулся к капитан-лейтенанту Гэри Козлоффу.
— Начинайте.
— Есть, сэр, — отозвался Козлофф. Он предвидел такой поворот событий и ничуть не удивился. — Что с вертолетом? — Он был одним из тех великолепных диверсантов, которых называют «сплошными мускулами и мозгом». Высокий, худощавый, Гэри был влюблен в свою профессию и излучал целеустремленность. Уже одно его присутствие хотя бы отчасти уняло тревогу всех, кто находился в центре управления и связи.
— Вылет через десять минут.
— К этому времени мы будем готовы.
Червенко кивнул с таким видом, как будто не ожидал ничего иного:
— Не забывайте, капитан, главное в этой операции — строгая секретность. Вас здесь нет и не было. При малейшей угрозе разоблачения вы должны исчезнуть.
— Слушаюсь, сэр.
— Мы будем внимательно следить за подлодкой и сухогрузом. Заметив что-либо подозрительное, я по радио отдам вам приказ отступать. Непрерывно поддерживайте связь.
— Так точно, сэр.
— Удачи вам, Гэри.
— Спасибо, Джим. — Козлофф чуть заметно улыбнулся. — Славная ночка для купания.
Четыре пловца из группы Козлоффа сидели в тени на палубе, одетые в гидрокостюмы и готовые выполнить приказ. При появлении командира они нетерпеливо вскочили на ноги. Козлофф кивнул, и пловцы в последний раз осмотрели свое снаряжение.
— Магнитные подъемники у вас с собой? Сегодня ночью без них не обойтись. — Воздух дрогнул от дружного «Так точно, сэр!», и Козлофф скомандовал: — Всем в вертолет!
Они зашагали к корме, к «Морскому ястребу» SH-60. Силуэт машины вырисовывался на фоне звездного горизонта и более всего напоминал огромную грозную птицу. Легкий ветер доносил запахи дизельного топлива и соленой воды. В салоне вертолета был приготовлен боевой резиновый плот «Зодиак», уже оснащенный всем необходимым оборудованием.
Как только пятеро диверсантов поднялись в вертолет, его двигатель набрал полные обороты и тяжелая машина взмыла в ночное небо, кренясь на левый борт. Не зажигая огней, она быстро растворилась в темноте и исчезла из виду в направлении «Эмпресс». Воздух вокруг пловцов содрогался от ударов лопастей.