Кодекс «Альтмана»
Шрифт:
— Президент выглядел подавленным, он явно думал о чем-то своем и пребывал в сомнениях. О причинах такого поведения не знает никто. Разве что Броуз. Я заметил, что они переглядывались.
В трубке послышался язвительный смешок:
— Ничуть не сомневаюсь. Мы еще продолжим этот разговор.
— В любое удобное для вас время. По телефону.
— Нет. С глазу на глаз. Нам нужно обсудить слишком много важных вопросов.
Котт задумался:
— В любом случае я должен посетить наши базы в Азии.
— Отлично. Жду вас. — Трубка умолкла.
Котт сунул телефон
У президента Кастильи нередко возникало ощущение, будто бы Фред Клейн живет в условиях нескончаемой полуночи. Тяжелые занавеси на окнах штаб-квартиры «Прикрытия-1» в яхт-клубе «Анакостия» задерживали яркий утренний свет, шум механизмов на причале, звуки лодочных моторов и голоса купающихся в реке. Президент сидел напротив Клейна, а тот откинулся на спинку кресла, держа руки в круге света настольной лампы и спрятав голову в сумраке кабинета.
Клейн пересказал доклад, только что полученный от Смита.
— Возможно, нам придется быстро вывезти его из Китая. — Клейн повторил прервавшийся на полуслове телефонный разговор с Шанхаем, в котором содержались кодовые слова — «Потус», то есть президент, и «удаление зуба», что означало эвакуацию.
— Не хватало только потерять еще и Смита. — Президент встревоженно покачал головой. — Таким образом, мы до сих пор не добыли декларацию и не знаем, где и у кого она может храниться?
— Смит полагает, что в бельгийской компании есть копия.
— Полагает?
— Мои люди в Китае пытаются выследить тех, кто напал на Смита, а в Ираке ищут второй экземпляр декларации. Я велю своим агентам в Антверпене выяснить, там ли третья копия. Но если декларацию не найдут ни в Шанхае, ни в Басре, ни в Антверпене, останется только Гонконг.
Президент кивнул.
— Хорошо. Я полагаюсь на твое мнение. До прибытия «Эмпресс» у нас есть отсрочка в несколько дней. — Он помедлил, потом поморщился. — Мне нужно решить, что делать, если копии декларации так и не будут найдены. Я не могу позволить этому кораблю разгрузиться в Басре. В конечном итоге мы будем вынуждены задержать его, а значит, я обязан предвидеть все последствия и подготовиться к ним.
— Военное противостояние с Китаем?
— Это весьма реальный и пугающий вариант.
— Будем действовать в одиночку, без союзников?
— В случае необходимости — да. Если мы попросим поддержать нас, они потребуют предъявить документальные доказательства. И если у нас их не окажется...
— Я уловил вашу мысль. Декларацию нужно добыть во что бы то ни стало.
— Мне не хочется даже думать о том, что мы будем вынуждены сделать, если Китаю хватит глупости бросить нам вызов. — Кастилья покачал головой, на его широкое лицо набежала тень невысказанной тревоги. — Только представь, ведь я действительно хотел занять этот пост. Я буквально выворачивался наизнанку, чтобы получить его. — Он подался вперед и негромко спросил: — Что с Дэвидом Тейером?
— Как только мы определим точное местоположение колонии, я отправлю туда агента с заданием установить контакт и убедиться в достоверности его слов.
Президент вновь кивнул.
— Мне
— Мы планируем спасательную экспедицию с целью вызволить Тейера из Китая.
— Какую экспедицию?
— Небольшой отряд. Сколько людей и какое оснащение — зависит от того, как охраняется колония и где она находится.
— Вы получите все необходимое.
Клейн из полутьмы смотрел на своего старого друга:
— Должен ли я понимать вас так, что вы готовы дать «добро» на эту экспедицию, сэр?
— Скажем так: я не исключаю такой вариант. — Президент на мгновение закрыл глаза, на его лицо набежала тень печали, но тут же исчезла. Он поднялся на ноги. — Держи меня в курсе. Звони в любое время суток.
— Как только что-нибудь узнаю, сообщу.
— Отлично. — Президент открыл дверь и вышел, расправив массивные плечи. Его тут же обступили три телохранителя и проводили к выходу.
Заработал двигатель «Линкольна», шины захрустели по гравию. Автомобиль умчался прочь. Клейн встал и подошел к большому экрану на правой стене. С тревогой перебирая в уме варианты дальнейших действий, он нажал кнопку. Экран загорелся, на нем возникла подробная карта Китая. Клейн принялся внимательно изучать ее, сцепив руки за спиной.
Шанхай
Смит продолжал целиться из «беретты» в человека, который пришел к нему в номер под видом официанта.
— Кто такой Мондрагон и какое ему дело до какого-то старика?
— Сейчас не время для уверток, полковник. — Мужчина снял белую блузу и мешковатые штаны. Под ними оказалась обычная одежда, какую носит в Шанхае молодежь, — белоснежная рубашка, дешевые потертые голубые слаксы и синяя куртка. — Мы отправили своего человека следить за Мондрагоном. Мы хотели убедиться в том, что он передал информацию вам, янки. Помните остров Люйчу? Помните засаду? Чтобы попасть на остров, Мондрагон проделал долгий путь. Потом вы вернулись в Гаосюн. Все это время мы не спускали с вас глаз, полковник. Надеюсь, этого достаточно?
Смит все еще целился в него.
— Почему Комитет госбезопасности заинтересовался мной?
— О, господи! Прекратите. Дэвид Тейер — наша единственная надежда. Мы хотим показать всему миру, что на самом деле происходит здесь, в Китае. Комитет интересуется вами по причинам, которые не имеют к нам никакого отношения.
— Это вы были в «Лендровере»?
Асгар Махмут с шумом вздохнул:
— Уж конечно, не королева Елизавета. Переодевайтесь, пока нас не застукали вдвоем.
Имя Асгара Махмута не было китайским, и сам он, темнокожий и круглоглазый, ничуть не напоминал китайца. Он все время повторял «мы», «наша». «Мы отправили человека». «Наша надежда». Вероятно, он принадлежал к группе подпольных диссидентов? Вопрос о том, кто он такой, мог подождать. То, что он сказал, звучало логично: Смита можно было отыскать, только если за ним следили еще с той поры, когда он встречался с Эвери на Люйчу. А значит, люди из Комитета вполне могли ждать его внизу.