Кодекс Альфы

Юллем Евгений

— Ну так надо послать бойцов… — вскинулся купец.

— Сами понимаете, что мы этого сделать не можем.

— Каких-то восемьдесят верст…

— По землям, населенным монстрами, ага, — скривился Астафьев. — Губернатор не даст. Он сейчас сидит и трясется, чтобы не спровоцировать всю эту ораву, шатающуюся вокруг города и жаждущую свежего мяса внутри стен. И когда она ломанется внутрь…

— Да ладно, — насмешливо сказал Ивашкин. — Пробоев не было уже давно, а то, что еще друг друга не сожрало, вряд ли сможет

пойти на штурм города.

— Хотите попробовать? — осведомился Астафьев. — Потом только не жалуйтесь.

— Что бы вы посоветовали?

— А я то что? — пожал плечами Астафьев. — У вас для этого есть целая служба безопасности. Или она только способна крыс по амбарам гонять?

— У меня нет амбаров. У меня…

— Вся недвижимость, принадлежащая раньше Константинову? Предприятия, бизнес-центр, и складской комплекс? — насмешливо сказал Астафьев. — Я бы сейчас не делал резких движений.

— То есть? — непонимающе нахмурил лоб Ивашкин.

— Тут есть два варианта.

— Какие?

— Первый — повиниться перед графом, упасть ему в ножки и вернуть все нажитое его непосильным трудом. Всю недвижимость, имущество, счета, — усмехнулся Астафьев. — В расчете на его милосердие.

— Исключено, — быстро сказал Ивашкин. — Даже если я так сделаю, граф меня не простит. Он никогда этим не славился.

— Ну да, он из тех, кто ведет себя благородно только по отношению к благородным, — усмехнулся Астафьев.

— Какой второй?

— Не трогать графа физически. Удавить Его Сиятельство экономически. Перекрыть ему все счета, все финансовые поступления, пустить его по миру.

— Сделаем, — кивнул Ивашкин. — Это можно. Тем более по закону все его счета — мои.

— Были, — уточнил Астафьев. — Граф объявился — теперь может потребовать все свои деньги назад.

— Только вот проблема в том, что в человеческий суд он не пойдет. Протокол сработал только в одну сторону, обратной силы не имеет. Или пусть созывает совет всех альф. Которые опять его погрузят в долгий и продолжительный сон, как в прошлый раз, кхе-кхе, — растянул губы в улыбке Ивашкин.

— Вот именно, что вы поступили не по закону, устроив против него заговор и исподтишка погрузив его в Забвение.

— Я не понял, на чьей вы стороне? — прищурился Ивашкин.

— Я говорю объективно. Хотите — слушайте, хотите — потешьте ваше самолюбие и поддайтесь эмоциям, — пожал плечами Астафьев. — Такова правда. И граф имеет право на все действия, которые будут направлены против вас. По любому закону, будь то человеческий, или наш, упырский.

— Вы так считаете? — зло сузил глаза Ивашкин.

— А вы нет? По законам Российской Империи вы совершили несколько преступлений. Заговор с целью убийства, похищение, незаконное лишение свободы, а теперь еще будет кража и мошенничество в особо крупных размерах.

— Пусть пойдет в имперский

суд и докажет все то, что вы сказали. Если дойдет.

— Я об этом и говорю, — вздохнул Астафьев. — Он прав, а вы — нет. Я работаю на вас, поэтому и растолковываю очевидные вещи.

— Ой, все! — как девочка-истеричка вскинулся Ивашкин.

Ему была неприятна вся правда, которую изложил поверенный. Потому что он был прав, а Ивашкин со товарищи, точнее, хозяева — нет. По любой системе оценки. И граф имел полное право потребовать от него удовлетворения через дуэль. А состязаться с семисотлетним убийцей-альфа…

— Ладно, я подумаю, как можно удавить графа, не нарываясь на открытый конфликт.

— Надеюсь на ваше благоразумие, — кивнул Астафьев.

— У вас все? — посмотрел на него в упор купец.

— Да, удаляюсь-удаляюсь, — сказал поверенный, и вышел.

Ивашкин отхлебнул остывший чай и поморщился.

— Мишка, скотина, принеси мне горячего чаю! — заорал купец.

И никто не видел, как улыбался Астафьев, спускаясь по лестнице.

— Я вернулась! — Лами появилась передо мной, когда я уже забросил ноут и углубился в ее записи.

— Судя по тому, что у тебя вид кошки, сожравшей канарейку, ты удачно провела время, — бросил я взгляд поверх книжки.

— А то! — она выгнулась дугой, принимая такую соблазнительную позу, что у меня аж…

Ну короче, надо мне будет в Устьевске навестить пару знакомых дам, а то пять лет вынужденного воздержания…

— Правда, это были не канарейки, но это мелочи, продолжила Лами. — Даже лучше — ощипывать было не надо, достаточно было снять…

— Избавь меня от таких подробностей! — строго сказал я. — Меня не интересует что и у кого ты высосала.

— Фи, какой ты грубый! Ну подумаешь, немного попиталась. И, кстати, даже про тебя не забыла, — она подвинула медицинский контейнер. — Заскочила в одну больничку, немного облегчила их банк крови… Взяла твою любимую, четвертую отрицательную. Резус-нулевой не было, увы.

— Еще бы она была здесь, — хмыкнул я. — Один на шесть миллионов, а в Устьевске и близко столько не наберется. Спасибо!

— Ешь на здоровье! — она кинула мне пакет с кровью. — Свежая, без консервантов.

— Еще раз спасибо!

— Ладно. Я пошла, — она повернулась и шатающейся походкой принялась спускаться по лестнице.

Не знаю, может ли демон физически что-то себе натереть, но, судя по ней, вечер она провела очень весело. С пользой для суккубского здоровья. Истосковалась за пять лет… Надеюсь, полицейские сюда не припрутся. А то она и их выпьет, вот незадача выйдет…

Я хмыкнул, и вновь углубился в книгу.

— А у тебя карточка заблокирована! — минут через пять возникла она у моей кровати, держа в руках пластиковый квадратик.