Кодекс Альфы
Шрифт:
Судя по тому, что я смотрел сейчас в сети, пару раз им это удалось. И, похоже, они окончательно подмяли под себя этот окраинный район, откуда местные бежали, роняя кал — монстры же, прямо за околицей! Ну а песьи морды оказались рукастыми, выстроили не только прочный забор во весь район, но и начали понемногу застройку ранее пустовавших необжитых пустырей — у городской головы никогда не находилось на это денег. Точнее, их пилили раньше, чем они могли дойти по назначению. А что? До бога — высоко, до царя — далеко, мало ли что творится в одной из заштатных губерний?
Вот такой вот примерно
Хотя им и хорошо. При наличии бет и в геометрической прогрессии можно было и так. Просто сидеть, кайфовать, рулить корпорациями и фондовыми рынками, и жить спокойно. При одном условии, которое в свое время было выдвинуто первым посвященным в тайну Императором — не лезть в политику. Никуда и никогда. Не участвовать ни в чем, от простых выборов до попыток переворотов. Для Других все ветви власти были закрыты, разве что в полиции могли служить на низших должностях. Ну или в армии, в спецподразделениях, там они чудеса творили во славу Империи.
Это я что-то отвлекся. Так вот, кроме власти у меня отобрали и все принадлежащие мне прибыльные бизнесы. Все замотивировано «протоколом наследства», где было указано, что в случае смерти или пропажи альфы все его власть и имущество переходят к бетам по степени родства. То есть которых обратил сам альфа.
А вот альф трогать боялись — было поверье, что если убить альфу, то умрут все обращенные им беты, а за ними — беты бет и так далее. Вымирает вся вампирская ветвь, а это тысячи и десятки тысяч Детей Ночи. Как правило, проверять на себе это никто не хотел, поэтому альф не трогали.
До тех пор, пока я не убил альфу-ноль, которая жестоко и насильно обратила первых пятерых, нас. И никто вроде не помер, даже не чихнул с горя. Хотя именно на это я и рассчитывал. Так что вполне возможно, что это очередная байка из склепа.
Итак, сейчас передо мной стояла одна конкретная и вполне осязаемая задача — вернуть свою власть и бизнес. И постараться при этом выжить — я не думаю, что в планы остальных четверых альф входит дать мне это сделать. Но поживем — увидим.
Была еще одна сложность — нарушение протокола Эквилибриума. Равновесие между расами строго соблюдалось, не давая скатиться в межвидовую войну с победой одной из сторон и полным уничтожением другой, как водится. А это значит, что мне надо будет заручиться согласием остальных. Заверить их, что это очередная внутривидовая разборка и их она не затронет.
Придется для этого выехать в Устьевск и встретиться с лидерами других рас, ведьмами и оборотнями. Людьми — нет, с ними не о чем трещать. Дела Других их не касаются, тем более когда речь идет о видовых междусобойчиках.
Еще одна проблема, которую я увидел слишком поздно по балансам своих счетов — кончались деньги. Если раньше я был владельцем заводов, газет, пароходов то теперь, когда у меня все это отобрали, я остался без источника доходов, а это меня не устраивало. При нынешних расходах через пару месяцев
Глава 4
Устьевск, особняк купца Ивашкина
— Беда, хозяин, беда! — вбежал в комнату холоп Мишка.
Ивашкин поморщился, отложил планшет с открытыми «Устьевскими ведомостями» и поставил чашку недопитого чая на стол.
— Какая еще беда? — он ласково спросил у Мишки.
Тот сжался от барского тона. Потому что этот ласковый разговор моментально превращался в жесткий разнос, который мог закончиться батогами на конюшне. Ивашкин, в отличие от прежнего хозяина использовал конюшню по второму назначению, а не как гараж. Батоги и хлысты были в ассортименте, как в секс-шопе для садо-мазо.
— Вечно у тебя, Иннокентий Матвеевич, холопы пуганые, — отодвинув согнувшегося в поклоне Мишку вошел поверенный в делах Астафьев, один из преданных людей. — Ты их по старинке батогами охаживаешь?
— А бывает и батогами, — благосклонно кивнул Ивашкин. — Обычно плетьми. Особенно тех, кто мешает мне пить чай.
— Пшел вон, — бросил холопу Астафьев. — И да, не время чаи гонять. Константинов вернулся.
— Что? Как? — купец выпучил глаза так, как жаба во время случки.
— А вот так, — бесцеремонно плюхнулся в кресло Астафьев. — Взял и вернулся.
— Но мы же…
— Не знаю как «мы же», — передразнил его Астафьев, — но каким-то образом он выбрался из склепа. Шалыгин маякнул. Граф пришел к нему и начал подбивать бабки. С того самого счета, который мы пока не использовали. Проплатил все долги и пообещал еще вернуться.
— Говорил же я, что надо было его в контейнер и на дно океана, чтобы там вечно гнил!
— Ага. И его секрет ушел бы вместе с ним? Пока Стилет Первородной не найден, Константинов нам нужен. И потом, не забывай, что он твой альфа. Напомнить, что будет, если его убить?
— Да сказки все это, — насмешливо сказал купец. — Он убил Франческу, а она была Альфа-ноль. И никто пока не помер, в смысле окончательно.
— Проверять я не желаю. Кто занимался погребением лично?
— Ведьмы. Они же и наложили на его склеп множество заклятий.
— Надо было им сказать, чтобы хоть Дневное Кольцо с него сняли. Нечего ему шастать по свету.
— А что случилось, известно?
Астафьев поморщился, как от лимона.
— Насколько мы можем судить, он выбрался из склепа с посторонней помощью. Трупы его помощников лежали вместо него в его саркофаге.
— Опознали, кто такие?
— Какие-то залетные шныри — уголовнички. Но шли на дело целенаправленно. Сняли защиту, открыли гроб…
— И первым делом вынули Кинжал Забвения, идиоты, — скорчил рожу Ивашкин.
— Похоже, так, — пожал плечами Астафьев. — Он же красивый, золотая ручка и каменья.
— Что теперь делать?
— Что-что, — опять передразнил Астафьев. — Не знаю.
— Надо его найти, — сказал Ивашкин.
— А что его искать? По некоторым данным граф преспокойно вернулся в свое имение. В Упыревку.