Код Марвел: Сын Криптона
Шрифт:
Спустя несколько секунд он вышел из полумрака, словно появился из дыма, и направился к нам. Его лицо оставалось холодным, а взгляд — тяжёлым, в нём читалось нечто вроде проверяющей бесстрастности. Одет он был не как завсегдатай клуба: чёрная рубашка, поверх которой аккуратный серый пиджак, застёгнутый всего на одну пуговицу.
Подойдя ближе, он произнёс негромко, но так, что его голос прорезал музыку и достиг нашего слуха:
— Вы от Абрахама?
— Верно, — коротко ответил я, пытаясь уловить в его интонациях хоть намёк на угрозу.
Мужчина кивнул и чуть повернул голову, показывая направление:
—
Диана молча пожала плечами, будто всё происходящее не было для неё неожиданностью, а лишь частью какого-то привычного сценария. В её движениях читалась раскованная уверенность человека, которому нечего бояться.
Мы пошли за мужчиной вдоль стены, стараясь не задеть танцующих, не нарушить странного равновесия этого чёрного, переливчатого зала. Светильники мигали, меняя цвета с сиренево-розовых на мрачные лиловые. Танцпол и люди на нём с каждой секундой казались всё более иллюзорными, как если бы мы двигались по лабиринту сновидений.
Наконец, он вывел нас к почти незаметной двери без опознавательных знаков. Она отворилась легко и тихо, будто вела в какие-то потайные комнаты. За порогом начинался узкий лестничный пролёт, обитый мягкой тёмной тканью, и по мере того, как мы шли выше, клубная музыка становилась всё тише, словно оставалась глубоко внизу, в другом мире. Ступени были мягкими, звук наших шагов почти не различался, а воздух тут казался более свежим и прохладным.
Мы поднимались, будто входили в другое измерение — из хаоса и света — в тень.
Глава 22
Мы поднимались по узкому лестничному пролёту, а мужчина, шедший впереди, без лишних слов распахнул перед нами ещё одну массивную дверь. Неоновая истерия, царившая внизу, словно осталась в другом измерении: там, в недрах «Капкана», гремела музыка, мерцал свет, а здесь нас встретила сдержанная тишина.
Я первым переступил порог и сразу ощутил, как воздух стал плотным, почти вязким. Будто вся энергия, пульсировавшая внизу, здесь сгустилась в тихую, но напряжённую атмосферу. На миг мне показалось, что я вхожу в аудиторию, где меня давно ждали, и сидящий внутри преподаватель уже знает всё, что я собираюсь сказать.
Помещение встречало полумраком, не подавляющим, но придающим всему окружающему налёт торжественности. Будто кто-то старательно создавал здесь церемониальное пространство, балансируя между интимной камерностью и строгим великолепием. Свет лился со стеновых бра, исполненных в форме чёрных лилий, чьи лепестки рассыпали приглушённое сияние, похожее на тихий шёпот. Вся комната тонула в глубоких оттенках черного. Этот тёмный антураж словно поглощал взгляд, предлагая окунуться в его глубину.
Стены украшали картины в потемневших от времени рамах: среди них виднелись старинные гравюры с изображением средневековых сражений, выцветшие портреты и даже что-то, напоминающее схемы для алхимических опытов. В одном углу высился старинный глобус на резной подставке. По другую сторону комнаты в застеклённой витрине поблёскивало антикварное оружие: охотничьи кинжалы с изящной серебряной инкрустацией, арбалет с искусно вырезанной ложей и один потускневший меч, который словно «видел» не одну кровавую битву, будь то с людьми или с существами иного плана.
У одной из стен стоял массивный книжный шкаф. Его вытертые кожаные
Но всё это, каким бы завораживающим ни казалось, всего лишь служило фоном для неё — Верусы Бладстоун.
Она восседала за широким столом из красного дерева, но с заметными следами времени. Настоящая реликвия, наверное, переходившая от одного поколения охотников к другому. Однако гораздо важнее была та, кто сидел за этим столом.
Веруса не встала, когда мы вошли. Она не произвела не одного лишнего движения, будто была кошкой, лениво смотрящей на мышь, которая сама пожаловала к ней в лапы. Она казалась уверенной до полного безразличия.
На вид ей было около сорока, но это лишь цифра, которая не имела к ней отношения. Её фигура оставалась стройной, плечи были подчёркнуты строгим чёрным платьем с высокими манжетами, а гладко зачёсанные волосы оттенка тёмного каштана были уложены в аккуратный пучок. Губы, цвета выдержанного вина, не приоткрывались ни в улыбке, ни в гримасе досады. Однако в её взгляде угадывалось что-то ледяное — не холод, а, скорее, мёртвая пустота, под которой клубилась опасная живая сила. Казалось, в этих светлых, почти прозрачных глазах нет ровным счётом никаких человеческих эмоций.
От неё веяло безупречной утончённостью, но в то же время — животной властью. Ей не нужно было приказывать или размахивать оружием, чтобы доказать, кто тут хозяин. Это было ощущение сродни силе гравитации: неотвратимое, бескомпромиссное и не требующее объяснений. И ещё я поймал себя на мысли, что, если бы понятия не имел, кто она, решил бы, что передо мной не глава древнего ордена охотников, а властительница темнейших глубин, командующая целой армией нечисти. Ни малейших признаков радетельницы за человечество, никакого намёка на то, что она — «добро». Напротив, спокойная, почти мертвенно-ледяная манера держаться, в которой сквозила тень безумия.
Она медленно, с царственной небрежностью, откинулась на спинку кресла и первой заговорила: — Как понимаю, ты и есть Брюс, ученик Абрахама. Вот только про твою спутницу разговора не было. Будь так любезен, расскажи, что за гостью ты привел?
Голос Верусы звучал негромко, без дружелюбия, без ласки, но и без открытой враждебности. Просто спокойное, ровное равнодушие, словно её вообще мало что могло тронуть.
Я сделал вид, что не обратил внимания на её вопрос, и демонстративно обвёл комнату взглядом, словно оценивая интерьер. Потом ухмыльнулся, показывая зубы в насмешливой улыбке: — Я ожидал чего-то другого, раз уж иду к «светлому» ордену, который, как утверждают, защищает человечество. А тут такой антураж — прямо логово вампиров, не иначе. Хотя… — я приподнял бровь, глядя на неё, — пожалуй, вам стоило бы добавить побольше ярких красок. Обои с единорожками, например. Жёлтый, белый цвет… всё такое весёленькое и располагающее. Чтобы люди к вам потянулись.