Код Марвел: Сын Криптона

Sagex Валерий

Услышав моё замечание, девушка вздохнула так, словно ей не хватало воздуха от возмущения, и приоткрыла рот, отчаянно ища слова: — Я вообще-то атлантка, человек! И моё имя — Камара. Запомни. Я дочь короля Атлантиды Нэмора. И русалкой меня не называй!

Осознав, что ляпнул глупость, я постарался тут же загладить вину. В конце концов, когда перед тобой стоит настоящая принцесса подводного царства, лучше проявлять такт: — Отлично, принцесса Камара, — мягко улыбнулся я. — Рад познакомиться. Честное слово. Я не хотел тебя обидеть.

Похоже,

моё искреннее раскаяние немного её успокоило. Напряжённость в её взгляде ослабла, хотя она всё ещё держалась настороже. Она неслышно вздохнула и спросила, переводя взгляд с меня на стаю дельфинов: — Хорошо, человек, — проговорила она уже чуть менее враждебным тоном. — Но как ты вообще здесь оказался?

Я невольно пожал плечами: — Можешь не называть меня «человек» в каждом обращение, — попросил я. — Зови просто Брюс. А оказался я здесь, потому что… приплыл. В прямом смысле. Видишь этих дельфинов? — Я указал на резвящихся поблизости созданий. — Мы вместе преодолели немалый путь, и вот я тут.

Камара невольно нахмурилась, недоверчиво сощурив ярко-синие глаза: — «Приплыл», говоришь? Хорошо, допустим. А где твой корабль? Он пришвартован где-то недалеко?

— Никакого корабля нет, — ответил я спокойным голосом. — Вообще-то я прибыл с Гавайев. Мои родители сейчас там отдыхают, и я хотел немного исследовать подводный мир. Даже не предполагал, что окажусь так далеко, но вот случилось.

— Ты лжёшь, человек. От Гавайских островов сюда сотни километров. Ты не мог бы доплыть в одиночку, — при этих словах голос Камары прозвучал резче, а голубая кожа на скулах чуть изменила оттенок.

— Я довольно хорошо плаваю, — отшутился я, заложив руку за голову и провожая взглядом облака на багровеющем небе. — Да и не важно это. Важно то, что вот я здесь, прямо перед тобой.

Солнце клонилось к закату, краски неба становились всё более насыщенными — от золотисто-жёлтых до глубоких пурпурных. Тёплый морской бриз пробегал по моим волосам и колебал листья прибрежных пальм. Я заметил, что девушка прислушивается к каждому шороху.

— Всё это очень странно, — призналась она, качая головой так, что ракушки в её косах зазвенели. — Я приплываю на этот остров вот уже более сорока лет, но никогда здесь не видела людей. Неужели тебя кто-то сюда послал за мной? Но почему послали именно человека?

Её слова насторожили меня. Сорок лет приплывает? Выходит, она заметно старше, чем выглядит. Я невольно округлил глаза, поперхнулся воздухом и, моргая, переспросил: — Постой, сорок лет? Значит, тебе, наверное, уже пятьдесят. Надо же, а по внешности не скажешь — дашь лет шестнадцать-восемнадцать, не больше.

— Ха! — фыркнула она, явно задетая моим недоумением. — Не смей сравнивать нас, атлантов, с вашими короткоживущим видом. Мы живём гораздо дольше людей. Я родилась в тысяча девятьсот сороковом году. — В её голосе звучала гордая нотка, словно она подчеркивала

своё превосходство.

Я невольно распахнул глаза шире, прикидывая в уме, какая она получается старая по человеческим меркам: — Да ну… во времена Второй мировой войны? Ничего себе… Значит, ты старше моего отца.

Девушка лишь тяжело вздохнула, и в её ярко-синих, сияющих глазах мелькнуло явное раздражение.

— И что же мне с тобой делать? — пробормотала она, нервно покусывая губу. — Не знаю, как ты сюда попал и почему дельфины притащили тебя именно сюда, но с этого острова тебе не выбраться. Здесь не проходит ни один корабельный путь, а случайных судов ты не дождёшься. Так что велика вероятность, что ты тут и сгинешь, человек.

— И ты даже не собираешься мне помочь? — спросил я, слегка склонив голову набок, разглядывая её перламутрово-голубую кожу с переливами, которые становились заметнее в последних лучах заходящего солнца.

— А с чего бы? — холодно ответила она. — Ты человек, а я атлантка. Если ты погибнешь здесь, почему меня это должно волновать.

Я прищурился:

— Жестоко, знаешь ли. Мне кажется, что твой дружок дельфин будет расстроен, если со мной вдруг случится что-то нехорошее.

Девушка фыркнула и вскинула подбородок:

— Он не просто дельфин, у него есть имя — Коралл. А рядом с ним Ракушка. Они пара, а остальные дельфины — их дети. — Сказала она это очень серьёзно, будто перечисляла членов своей семьи.

— Ого, так ты дала им имена? — удивился я, скользнув взглядом по дельфинам, которые всё ещё плавали неподалёку и время от времени щёлкали, словно спрашивая, всё ли в порядке.

— Конечно. Они мои друзья. У друзей есть имена. Разве это так странно? Ведь у тебя же есть имя, — с негодованием проговорила она, нахмурив брови.

— Да, у меня действительно есть имя. Но забавно, что ко мне ты почему-то не спешишь обращаться по имени. Всё время только «человек» да «человек». Может, и мне тогда называть тебя «рыбкой»? — протянул я с нарочитой задумчивостью и добавил, будто между делом: — Хотя, говорят, у рыб очень плохая память, и они забывают всё спустя какие-то секунды…

— Эй! — возмущённо воскликнула девушка. — У меня отличная память, не смей говорить глупости!

— Правда? — с ироничной улыбкой поднял бровь я. — Ну что ж, давай проверим. Как же меня зовут?

Она надменно приподняла подбородок, но через секунду сдулась:

— Брюс. Твоё имя — Брюс. Видишь, я запомнила.

— Очень приятно, Камара, — ответил я, стараясь придать голосу дружелюбный тон. — И поскольку ты друзей называешь по имени, выходит, мы теперь друзья?

Девушка на миг замолчала, осмысливая сказанное. Сдавшись, она выдохнула:

— Хорошо, Брюс… Но давай уточним: мы пока лишь знакомые. — Она произнесла это с таким видом, будто делала снисхождение и самой себе, и мне одновременно.