Код Марвел: Сын Криптона
Шрифт:
Внезапно меня посетила почти абсурдная мысль: «Ну сколько можно, дайте уже спокойно отдохнуть». Чувство усталости перед лицом угрозы выглядело нелепым, но, видимо, усталость от последних событий, вызывала странные реакции. Террорист выглядел чересчур уверенно, точно был убеждён в своей неуязвимости. Бросив на нас короткий изучающий взгляд, он скривил губы и выпалил глухим, злым голосом:
— Всем тихо! Никаких криков и паники! Никому не двигаться: кто дёрнется — пристрелю на месте. Запомните, мы — «Десять колец», и отныне этот самолёт под нашим контролем. — Он окинул пассажиров надменным взглядом и добавил с насмешкой: —
Упоминание бомбы ударило по сознанию, словно вылили ушат холодной воды. Я почувствовал, как моё сердце начинает биться, будто загнанное в ловушку дикое животное. Хуже всего было осознавать, что рядом родители, которых нужно защитить. Я поймал себя на том, что машинально пытаюсь разогнать мозг до предела. Сосредоточившись, отчего всё вокруг замерло, я чётко понимал: каждое моё действие и решение может стоить жизни родителям и просто невинным людям вокруг меня.
Осторожно, и очень аккуратно, я высвободил свою руку из материнской и не торопясь двинулся по самолёту, бросая взгляд на вооружённых людей. В бизнес-классе был только один террорист, ещё двое находились в экономе. «Как же нейтрализовать их всех так, чтобы не выдать себя?» — мелькнула мысль. В салоне полно свидетелей, а террористы угрожают бомбой. Любая неосторожность, и я могу засветится.
Я снова внимательно посмотрел на захватчиков: на первый взгляд — стандартные европейцы, без каких-либо особых примет, но при этом вооружённые. «Где же сама бомба?» — в голове у меня завертелись догадки. Включив рентгеновское зрение, я начал методично осматривать самолёт. И не зря: через несколько секунд заметил ещё двоих подозрительных мужчин. Один застыл в молитве: на нём чётко проглядывался что-то вроде пояса шахида. Второй же, без пояса, но, как я увидел, с огнестрельным оружием. «Как они вообще смогли пронести всё это мимо службы безопасности? Неужели никто не заметил?» — возмутился я про себя.
Тихо приблизившись к мужчине без бомбы, я принялся его обыскивать. Неожиданно мои пальцы нащупали удостоверение. «Билл Маркс, федеральный воздушный маршал», — прочитал я. Пробежав глазами по документу, ощутил внезапное облегчение: «Значит, хоть один законник на борту… Может, он мне поможет».
В его руке была зажатая фляга. Я осторожно встряхнул её, затем приоткрыл крышку и понюхал. «Вискарик, — мысленно ухмыльнулся я. — Пьёте на работе, мистер Маркс? Не лучший поступок. Но, учитывая наши обстоятельства, может, это и к лучшему».
Оставив маршала в покое, я направился к террористу с бомбой. Без лишних колебаний начал быстро и аккуратно изучать конструкцию взрывного устройства. Отключил детонаторы, выдернув все важные провода — теперь бомба не сработает, если, конечно, кто-то не выстрелит прямо в неё или не совершит ещё чего-то непредсказуемого. Но у этого мужчины, как я заметил, никакого оружия, кроме самого пояса, не было.
Оставались ещё трое захватчиков, разбросанных по самолёту. Я окинул салон быстрым взглядом. В голове у меня уже формировался план: нужно создать иллюзию внезапной турбулентности или «воздушной ямы». Я прикинул прочность конструкции, вычислил, какое усилие смогу применить незаметно, чтобы слегка сотрясти самолёт, но не разрушить его.
Закончив расчёты, я едва заметно кивнул себе и, чуть подпрыгнув, аккуратно направил точечную силу в нужное место корпуса. В ответ раздался
Эффект был мгновенным: воздушное судно резко клюнуло носом, и нас прилично вжало в кресла. В салоне послышались испуганные крики, некоторые люди в панике вцепились в подлокотники. Я на секунду испугался, что перестарался, но самолёт довольно быстро выровнялся и продолжил свой полёт уже более ровно. Террористы, стоявшие в проходах, буквально взлетели к потолку, не удержавшись на ногах, ударившись об него они выронили оружие. Падая, они выглядели как сломанные куклы. Я вздохнул с облегчением: «Первые готовы. Теперь посмотрим, дальнейшие представление».
Мама вцепилась в мою руку, а отец мельком взглянул на меня вопросительно, но ничего не сказал — видимо, не понимая, что только что произошло. Я ответил ему улыбкой, давая понять, что всё под контролем, и отвёл взгляд в сторону салона эконом-класса.
Акт второй: маршал против террориста с бомбой, в голове с хохмил я. Не прошло и минуты, как последний из захватчиков подскочил с места и завопил, что взорвёт самолёт, если хоть кто-то сделает резкое движение. Он прижимал к себе детонатор, сжимая его так, что костяшки пальцев побелели. Из глаз его била настоящая паника вперемешку со злостью: он понимал, что потерял поддержку сообщников и теперь в одиночку пытался сохранить контроль над ситуацией.
Тем временем сбоку к нему медленно приближался Маркс. Мягкой кошачьей походкой федеральный маршал целился в террориста из пистолета, стараясь сохранять каменное выражение лица. Видимо, алкоголь во фляге не мешал, а может, наоборот, придавал ему храбрости. Глаза Маркса были сосредоточены, будто он просчитывал каждое движение противника. Но нельзя недооценивать того, кто держит в руках детонатор: одно неверное действие — и самолёт действительно взлетит на воздух.
— Ты! Садись на место, если не хочешь отправиться на тот свет! — проревел террорист, тыча детонатором в сторону маршала. Он нервно озирался по сторонам, и было видно, что мысль о бессилии уже начала заливать его разум липким ужасом. Оглядевшись, он понял, что остальные террористы не придут ему на помощь: они лежали в разных концах самолёта, явно не в состоянии встать.
Маркс же сохранял спокойствие: — Не делай глупостей, — проговорил он ровным голосом. — Если нажмёшь на кнопку, никто из нас не выживет, в том числе и ты. Положи пульт. Мы найдём способ договориться, и все останутся в живых.
Террорист истерично хохотнул, безумно переводя взгляд с маршала на испуганных пассажиров. Он продолжал размахивать детонатором и выкрикивать угрозы. Между делом повторял одну и ту же команду — требовал от Маркса бросить пистолет и сесть на место. Пассажиры в эконом-классе, видя перед собой подобную сцену, невольно съёжились от страха и старались держаться как можно дальше от безумного злоумышленника, боясь спровоцировать его. Некоторые люди закрывали глаза и уши своим детям, чтобы те не видели всей этой жестокости.