Код Марвел: Сын Криптона
Шрифт:
— Твои визги уже никому не помогут, — холодно добавил я, прицельно опуская клинок в развороченную грудную клетку.
Послышалось громкое чавканье: металлическое лезвие на мгновение увязло в рваной плоти, а затем негромкий хруст — это я прошёлся по рёбрам, словно вспарывая мешок. Слышался ещё и влажный лопающийся звук — сердце альфы оказалось разрублено почти пополам. Зверь попытался выдохнуть, но смог лишь захрипеть и тут же затих, закатив глаза. Порыв ветра шевельнул его пропитанную кровью шерсть, а сам он застыл в судороге.
— Сладких снов, — безрадостно усмехнулся я, выдирая лезвие и отбрасывая ошмётки
Грохочущая смерть альфы сразила волчью стаю наповал. Те, что всё ещё оставались в живых — жалкая горстка загнанных тварей — начали пятиться, скуля и оглядываясь на истерзанную поляну. Лапы их дрожали, языки бессмысленно болтались, а глаза выражали панику.
Не успели они сделать и пары шагов назад, как один из волков, оборванный и окровавленный, не выдержал и бросился сломя голову к лесу. Возможно, он вообразил, что сумеет ускользнуть от нас. Но Диана, словно тень, скользнула ему наперерез. Ещё мгновение — её пасть сверкнула острыми клыками, и волк захрипел, когда чёрная волчица одним движением челюстей вырвала у него позвоночник. Вся его спина, казалось, лопнула изнутри, выплескивая комья плоти и торчащие осколки костей. Труп мешком осел на землю, ощерившись уродливым провалом там, где ещё секунду назад был позвоночный столб.
Оставшиеся двое испустили отчаянное воющее рычание и рванули прочь, понадеявшись сбежать в спасительную тьму чащи. Но я даже не дал им шанса. Лишь коротким взглядом обменявшись с Дианой пониманием, я перенёсся вперёд со своей сверхъестественной скоростью. Два быстрых движения — и волчьи головы покатились по земле, на миг поймав отражение багровой луны в ещё живых глазах. Эхо их незавершённого воя прокатилось по лесу и смолкло.
Я ухмыльнулся и через мгновение ещё две волчьи головы покатились по земле.
Наконец воцарилась тишина — тяжёлая, гулкая, словно сама ночь ощупью пыталась осознать весь ужас произошедшего. Разве что редкие судорожные хрипы умирающих тварей и беспорядочные шорохи корчившихся тел нарушали это мрачное безмолвие. Поляна походила на сцену кровавой жатвы, где жнецом выступила сама луна: повсюду валялись изуродованные туши, клочья вывернутых наружу кишок, перепачканные густой волчьей кровью. Воздух, спертый и вязкий, пропах приторно-металлическим душком смерти и ярости.
Я перевёл дыхание и остановился, опираясь рукой на рукоять фламберга, будто ища у него опоры. Внутри всё ещё бушевала ярость схватки, и сердце колотилось так, будто не желало сбавлять обороты. Рядом стояла Диана в облике чёрной волчицы, тяжело, почти надрывно дыша. Её морда была залита кровью, а глаза, горящие янтарным светом, излучали необузданную силу. Никогда прежде она не казалась мне такой завораживающе-страшной, красивой в своей первобытной, дикой ярости.
– Кажется, всё, – выдохнул я наконец, пытаясь совладать с учащённым пульсом. Мутноватая кровь сочилась по моим пальцам и стекала на траву, когда я провёл ладонью по залитой красными брызгами щеке. Я бросил короткий взгляд на Диану, и она низко зарычала, словно подтверждая мои слова.
– Неплохо размялись, – добавил я негромко, обводя взглядом изувеченные тела и багровые лужи, подрагивающие в лунном свете. Затем я с кривой усмешкой потянул за горловину своей окровавленной куртки: – Теперь определённо нужен душ. И… придётся выбросить все эти
Волчица коротко фыркнула, и я без труда уловил в её рычании ту же мысль: надо очиститься от липкой грязи и ошмётков, чтобы скинуть с себя этот налёт бойни. Усталость, неотделимая от внутреннего торжества, постепенно охватывала меня. Я глубоко вдохнул, стараясь унять остатки лихорадочного возбуждения. Казалось, каждое живое существо на поляне и в близлежащем лесу притихло, не в силах понять, что же за кровавое безумие здесь только что развернулось.
Положив фламберг на плечо, я развернулся и пошёл прочь с окровавленной поляны, где под луной ещё копошились изуродованные тела и жалобно стонали те, кому не повезло умереть мгновенно. Шорохи и булькающие звуки, казалось, преследовали нас, словно призраки недобитых душ. В этом чёрном безмолвии я чувствовал себя странно. Когда мы с Дианой только вступили в схватку, во мне клокотал праведный гнев и бескомпромиссная решимость остановить этих монстров любой ценой. Но стоило битве закончиться, внутри проснулась непонятная смесь мрачного удовлетворения и отстранённого ужаса.
Я понимал, что мог положить конец схватке намного быстрее — оставалось лишь воспользоваться всей моей чудовищной скоростью и силой в полной мере. Но где-то в глубине себя я не хотел быстрой победы. Меня тянуло ощутить вкус боя, услышать треск костей, вдохнуть запах крови. Когда-то Абрахам показывал мне записи, от которых стыла кровь в жилах: опустошённые деревни, разорённые этими проклятыми тварями, горы тел убитых людей. Тогда я поклялся никогда не испытывать жалости к таким монстрам. Но, похоже, моя ярость вышла из-под контроля. Я наслаждался бойней — именно так, иначе не назвать. И хотя мне следовало бы испытывать стыд, я ощущал лишь глухое, первобытное удовлетворение, словно утолил голод, разрывавший меня изнутри.
«Да, я какой-то маньяк…» – невесело усмехнулся я сам себе, ощущая, как дыхание понемногу выравнивается. Но от этих мыслей не становилось ни легче, ни спокойнее.
Когда я добрёл до тихого уголка в стороне от поляны, густая трава здесь всё ещё была сравнительно чистой. Я опустился на корточки, потом, чуть подумав, уселся на землю, положив меч рядом. Луна висела в небе, словно уставшая свидетельница недавней кровавой бойни, окрашивая всё вокруг в бледно-багровые оттенки. Мне хотелось отпустить из головы все вопросы о том, зачем и почему я оказался так жесток. Наверное, именно так действует власть силы, помноженная на ненависть: в людях пробуждаются самые тёмные, непредсказуемые стороны.
Сидя там, я задрал голову к небесам и вгляделся в зловещую округлость луны, которая, казалось, всё ещё хранила на себе отблеск пролитой крови. Ветер беспокойно шевелил верхушки деревьев, оставляя чувство, будто сам лес наблюдал за нами сквозь призрачные силуэты ветвей.
Вдруг мои уши уловили осторожный шорох шагов позади. Я обернулся и увидел Диану — теперь уже не в обличье волка, а человека. Она медленно приближалась, и лунный свет заставлял её обнажённую кожу будто мерцать в полумраке. Каждый её шаг был уверен и грациозен, словно у дикого зверя, не ведающего стеснения. Яркие глаза горели странной смесью вызова, страсти и чего-то ещё, что заставляло мою кровь стучать громче.