Код Альтмана
Шрифт:
Словно в ответ на ее мысли дверь открылась и в комнату вошел Ральф МакДермид. Вместе с главным управляющим группы «Альтман» появился Фэн Дунь, но над Рэнди склонился именно МакДермид.
– Зачем вы за мной следили? – хриплым голосом спросил он по-английски. – Зачем шпионили за мной? Уж лучше отвечайте, если не хотите сгнить в ваших правительственных застенках.
Рэнди заставила себя сохранять неподвижность. Она лежала на полу в крестьянской одежде, делая вид, будто не понимает его речь и даже не догадывается, что его слова обращены к ней.
Фэн Дунь ударил ее ногой под ребра. Рэнди плачущим
– Она не из этих мест, – по-английски сказал Фэн МакДермиду. – Она говорит на мандаринском диалекте Пекина и более северных районов. – Он еще раз небрежно ткнул Рэнди ногой и перешел на мандаринский: – Что ты делаешь так далеко от дома? Как ты оказалась в Гонконге?
Рэнди вновь застонала – жалкое испуганное ничтожество, на которое обратил внимание великий могущественный человек.
– На земле моих отцов нет работы! – вскричала она и, всхлипнув, добавила: – Я уехала в Гуанчжоу, но здесь лучше платят.
– Что она говорит, черт побери? – спросил МакДермид.
Фэн повторил по-английски слова Рэнди.
– Обычная история. Миллионы крестьян уходят из деревень, чтобы найти хотя бы какую-нибудь работу в городах.
– Из этих миллионов только она вздумала следить за мной. Кто послал ее шпионить?
Фэн перевел вопрос, добавив от себя несколько предложений:
– Ты следила за господином МакДермидом почти целый день. Неужели ты думала, что мы тебя не замечаем? Господин МакДермид очень важный человек. Если не хочешь, чтобы тебя забрали в полицию и засадили в тюрьму до конца твоих дней, расскажи нам, кто тебе платит и что он велел тебе разузнать.
Фэн Дунь и двое его подручных поймали ее в саду особняка МакДермида, когда она подслушивала у окна спальни, и с тех пор Рэнди раздумывала над тем, как объяснить свои действия, чтобы ей поверили. Очень многое зависело от подозрительности Фэна и МакДермида, от того, что именно им приходится скрывать, сколько у них врагов и как эти двое их распознают.
Она решила еще чуть-чуть потянуть время, изображая из себя испуганную простодушную крестьянку, а потом скормить им сказку о «загадочном незнакомце».
– Мне были нужны деньги, – жалобно произнесла она. – Ворота в сад были открыты, я услышала голоса и подошла к дому, чтобы попросить помощи у богатого иностранца.
Нога Фэна метнулась вперед так быстро, что Рэнди заметила это, только когда у нее под ребрами возникла резкая мучительная боль.
Она завизжала, будто поросенок, которого тащат на убой к мяснику. Извиваясь на полу, она с трудом выдавила:
– Моей семье нужны деньги. Я зарабатываю на фабрике слишком мало, чтобы посылать деньги в деревню. Мне нужно больше денег. И… иногда мне приходится воровать. В таком красивом доме должно быть много денег… много красивых вещей, которые можно украсть и продать…
– Глупая деревенщина! – Бледное лицо Фэна порозовело и исказилось от гнева. – Ты следила за господином МакДермидом целый день и, может быть, даже дольше! Ты шпионила за ним!
Рэнди устроила представление, показав все, на что была способна. Она плакала, пресмыкалась, умоляла; она обхватила ноги МакДермида и, рыдая, смотрела в его
Фэн выругался по-мандарински, схватил ее за ворот и оттащил от МакДермида.
– Ох уж эти крестьяне! Стоит задеть их пальцем – визжат так, словно с них сдирают кожу. Но сейчас я ей устрою такое, что она заплачет по-настоящему. – Он повернулся и негромким голосом быстро сказал двум своим помощникам: – Принесите электроды и паяльную лампу.
Фэн говорил на шанхайском диалекте, но Рэнди понимала его. Ее мысли смешались. Она выдерживала пытки не хуже большинства агентов, однако сопротивление истощит ее силы, и даже если ей представится возможность бежать или подоспеет помощь, она не сумеет ею воспользоваться. Впрочем, у Рэнди оставался вариант, которому они безусловно поверят. Она могла выдать им Джона.
Джон уже пострадал и, насколько она могла судить, довольно серьезно. Собрав всю волю в кулак, Рэнди посмотрела на него. Джон буквально висел на веревках и был без сознания. Он даже не стонал. Но Рэнди ничем не могла бы помочь себе и ему, если бы и ее тоже замучили. Она ничего не смогла бы сделать для своей организации и, уж конечно, для Америки.
Пусть они приносят паяльную лампу, электроприборы и другие средства из пыточного арсенала Фэн Дуня. Если они начнут с электродов, Рэнди испытает болезненный шок, который, насколько ей было известно, не грозит сколько-нибудь пагубными последствиями. Но она сломается и выдаст Джона только после второго или третьего разряда. Чем дольше она будет терпеть, тем убедительнее покажутся ее слова. Если пытка начнется с паяльной лампы, Рэнди придется рискнуть и «расколоться» раньше. Огонь пугал ее.
Двое ухмыляющихся мужчин вернулись с пыточными инструментами. Физическая реакция Рэнди оказалась неподвластна разуму, и только секунду спустя она сообразила, что Фэн Дунь наблюдает за ней.
Он вновь улыбнулся.
– Зажгите лампу, – велел он одному из своих людей, а другому сказал: – Принеси еще одно кресло. Сними с нее сандалии.
Ральф МакДермид судорожно сглотнул:
– Вы уверены в том, что это необходимо?
– Да, «тайпан». – В голосе Фэна угадывалось раздражение. – В таких делах не обойтись без грязи или даже крови.
Второй помощник принес кресло, стоявшее в углу. Фэн ухватил Рэнди за плечи. Женщина бессильно обвисла в его руках, но он поднял ее с такой легкостью, словно она была соломенной куклой, и усадил в кресло. Первый помощник зажег паяльную лампу, а второй снял с Рэнди сандалии.
– Нет! Не надо! Я все расскажу! – закричала она по-мандарински. – Меня нанял этот человек. – Она указала на Джона, который по-прежнему сидел неподвижно. – Я боялась признаться в этом. Но это он заплатил мне и приказал следить за этим джентльменом, запоминать, куда он ходил и с кем разговаривал. Запоминать все, что делал этот иностранец. Мне нужны деньги. Мои родители состарились. Им нужны лекарства и еда. У них старый дом. Его нужно ремонтировать. Прошу вас, не делайте мне больно!
Она не умолкала ни на мгновение, как будто страх развязал ей язык. МакДермид повернулся к Фэну, и тот начал переводить ему слова Рэнди. Она уловила понимание во взгляде американца. «Ну да, разумеется. Я должен был догадаться об этом с самого начала».