Кочевница
Шрифт:
– Недавно к ней приглашали доктора Соулмечента. После этого Берингриф перестал навещать свою гостью. Был только один раз, и с тех пор лишился сна.
– Ничего не понимаю.
– Успокойся, мой мальчик. Если прекрасные дамы помогут нам, очень скоро ты всё узнаешь из первых уст. Мэри всё тебе объяснит.
– Мэри? Сэр Мэтью, вы что-то придумали?
– Да. И думаю, дамы помогут нам. Это ведь и в ваших интересах, красавицы, лишить Тёмного Лорда столь сильного оружия, коим является Кочевница?
– Я ни минуты не сомневалась в вашей мудрости, сэр Мэтью, — пропела Виола.
–
– Уверена.
– Не поможет ли он этим молодым чародеям проникнуть в замок Берингрифа и освободить Марию? Я понял, что ваш возлюбленный довольно близок к хозяину.
– Очень близок. Он охраняет Берингрифа.
– Он что — файрбонинг?
– Нет… Он…
– Думаю, Амальфи, следует всё рассказать.
– Хорошо, сестра. Мой возлюбленный много лет назад был укушен оборотнем. Теперь он тоже оборотень…
Елена испуганно взглянула на шрам Эдуарда.
– Всё в порядке, дорогая. Я не заражён…
– Он живёт в замке и служит Берингрифу. Он уже много лет не становился человеком. Недавно я случайно встретила его в лесу. Берингриф отпускает Гарольда на волю в полнолуние… Он… Он стал человеком, увидев меня, несмотря на полнолуние. — Амальфи замолчала и, кажется, прослезилась.
– Бедняжка переживает… Парень поможет вам. Я позабочусь об этом.
Глава 44.Выбор
В тот день, когда доктор Соулмечент осмотрел Марию, Тёмный Лорд узнал тайну, что так тщательно скрывалась его пленницей. Берингриф ощутил не просто горечь поражения, он понял, что судьба его тёмного царствования предрешена.
Однако сдаваться без боя не было в правилах Тёмного Лорда. Пусть написана тысяча законов, доказана тысяча теорем, пусть все известные миру магов пророчества всегда сбывались точно в срок, Берингриф обойдёт любые законы, передокажет теоремы и изменит пророчества. Это не раз уже удавалось. Ещё в прошлую смуту всё говорило о близости конца тёмного рода Берингрифа, но он до сих пор жив, и в комнате за стеной — женщина, которая может родить ему ребёнка. Она должна проникнуться чувствами к Тёмному Лорду. Это почти случилось. Он просто поторопился, потерял навык. В молодости ни одна женщина не могла устоять перед статью тёмного мага. Конечно теперь он имеет дело не с простой женщиной… Кроме того, её сердце уже кому-то отдано.
Кому же суждено сделать свой род всемогущим? Он уничтожит этого ребёнка. Пусть даже придётся пожертвовать самой Кочевницей. Если она не может достаться ему, то пусть не достанется никому! Этой мыслью Берингриф успокаивал себя. А где-то в подсознании, не облачённые в слова, теснились другие мысли, подпитываемые неведомыми доселе чувствами.
Берингриф снова потерял сон. Он сидел на своём троне, и окаменевшие глаза его смотрели на неподвижно лежащего у ступеней трона огромного волка. Ещё совсем недавно его мысли уносились в прекрасное будущее. Тёмный Лорд, уподобляясь мечтательному юноше, представлял мир, покорившийся его несокрушимому величию. Он видел рядом с собой Кочевницу — самую необычную женщину изо всех, что существовали в этом мире, их возлюбленного
Уж давно забыто, по какой причине, но этот предок был рождён обычной женщиной и получил от своей матери в наследство отвратительный горб, подслеповатые глаза и такое уродливое лицо, что только подземелье спасало от насмешек или людской жалости. Горбун Кейвдэвл был настоящим исчадьем ада. Он наделил всех своих потомков такой ненавистью к людям, что спустя тысячелетья она не только не угасла, но расцвела и стала приносить жуткие плоды. Оставив в наследство после себя целую армию файрбонингов, Кейвдэвл завещал каждому в своём роду уничтожать жалких людишек и тех предателей, что станут на защиту человечества.
Теперь священное, по мнению Берингрифа, противостояние могло подойти к логическому завершению, но какой-то чародеешко или человечешко посмел опередить Тёмного Лорда. Если бы можно было проникнуть в мысли Кочевницы! Но этого не дано ни одному колдуну в мире. Зная мысли женщины, Берингриф сумел бы её увлечь. Среди кочевников всегда были маги, сочувствующие и даже открыто встающие на сторону тёмных сил.
Сейчас следовало решить: оставить Кочевницу в живых, уничтожив её ублюдка, или… Он не мог убить Марию.
Спустя девять дней после посещения доктора Соулмечента Берингриф решил встретиться с Кочевницей. Она лежала на кровати, повернувшись на бок и безучастно глядя на язычки холодного пламени. Она так исхудала, что была почти незаметна в огромной пуховой перине. Её алое платье казалось неуместным на истощённом теле. Под глазами — синцы, но глаза эти давно не плакали, а как-то лихорадочно блестели и казались ещё чернее на белоснежном лице.
– Чей это ребёнок?
Кочевница будто не слышала его слов.
– Я задал вопрос.
Снова тишина.
– Ты в моей власти. Ты и он.
Мария ощутила на расстоянии грубые лапы на своём животе, вскрикнула и скатилась с кровати, захватив чёрное покрывало. Голова закружилась, но она встала с колен и попятилась к стене, глядя, как загнанная волчица, в тёмные глаза Берингрифа.
– Где же подевалось ваше гостеприимство? Что случилось? Беременная женщина перестаёт быть женщиной?
– Я думаю: ты действительно не знаешь, зачем находишься здесь? Или прикидываешься?
– Не знаю! Или прикидываюсь…
– Кто его отец?
– Главное, что это не вы, Лорд Берингриф.
– Ты слишком много времени пользовалась моей благосклонностью…
– Я пользовалась положением, которое даровано моим предназначением! — перебила Берингрифа Кочевница.
– Молчать. — Тёмный Лорд не повысил голоса, но не подчиниться приказу не хотелось. — Сегодня я предлагаю тебе выбор: стать матерью моего ребёнка или умереть. Завтра будет так, как ты решишь. Видишь, я снова проявляю благосклонность к тебе… Хотя ты этого и не заслуживаешь.