Кочевница
Шрифт:
Она не рассердилась, не обиделась и не прогнала его. Она улыбнулась и спрятала лицо в подушку. Он ещё долго шептал ей слова любви, которые не говорил никому, которых, казалось, не знал, но которые лились тогда безудержным потоком прямо в её маленькое ушко.
Она слушала, прикрыв глаза, облизывая разгорячённые губы и прерывисто дыша. Будто боялась, что глубокое и громкое дыхание заглушит тихий голос любимого. Он говорил, а она в темноте нашла его рот и стала целовать нежно, едва касаясь, на каждом сказанном им слове. Он улыбался, но не замолкал. Мэри ласкала язычком его губы,
Насколько тогда Орландо был счастлив, настолько сейчас его душа переполнялась отчаянием и тревогой.
Гарольд простонал: «Амальфи… Оказывается, и оборотня сейчас терзало то же великое чувство, что способно зарождать жизнь и быть причиной больших человеческих бед.
Все окружили оборотня.
– Ты жив, волк? — спросил Орландо.
– Я не волк…
– Где она? Ты узнал что-нибудь?
– Да…
Орландо наклонился к самому лицу Гарольда. Говорил быстро и тихо. Все слушали и не верили своим ушам. Так говорить Орландо не мог. Кто угодно, только не Орландо — их бесстрашный, бесшабашный, сильный Орландо…
– Прошу тебя. Не умирай. Ты ведь знаешь, что такое любовь. Мне не жить без неё, волк. Хочешь, обратись и искусай меня, если это даст тебе силы. Только не умирай. Скажи, жива она или нет. Где он держит её? В замке? Что он сделал с ней? Ты видел её? Какая она, Гарольд? Ты ведь видел её. Она прекрасна. Разве ты не влюбился бы в неё, если бы не Амальфи?..
– Он даже плакал, когда Кочевница отвергла его.
– Кто?
– Хозяин.
– Плакал?
– Да. Он никогда не плакал. Никогда.
– Что он сделал с ней?
– Она в Подводном мире.
– Что?!
– Он отдал её водяным.
Приговор прозвучал.
Никто. Из живых существ. Никогда. Не возвращался. Из Подводного мира. В Форест Феори, в самом его сердце было огромное озеро, где жил странный и очень многочисленный народ — водяные — долговязые прозрачные существа с тонкими вытянутыми лапами и огромными плоскими ступнями. У них не было голов: лишь безликие водянистые пузыри — продолжение туловища. Толпа водяных всегда издавала шлёпающие и шепчущие звуки, боялась шума и света.
В их озере не водилась рыба, и не было водорослей. Над водой возвышались странные серые строения, похожие на железобетонные коробки с дырками вместо окон. До не давних пор в городе водяных многие бывали. И не раз. Туда привозили даже школьников на экскурсии. Дети играли в прядки в пустых лабиринтах-коридорах. Стены серых строений имели одно необычное свойство: могли пропускать сквозь себя человека, животного, любой предмет. Можно бросить мяч, и он полетит, преодолев множество сырых каменистых преград.
Но само озеро очень опасно. Никто не сумел бы выплыть из мутной жижи Подводного мира. Там влачили своё существование водяные. Их видели ночью и в городе, но громкий крик с берега всегда заставлял толпу водянистых уродов прятаться за стенами строений, убегать, прыгать в воду. Город был безопасен только днём. Что происходило с людьми, оставшимися по той или иной причине в городе ночью или оказавшимися в воде, никто не знал…
Это было до недавних пор. Полтора года назад в Сером городе пропала целая группа туристов с Юга. Был солнечный день, и до вечера — уйма времени, чтобы вдоволь насладиться ужастиками и развлечениями в коридорах мрачных пустующих домов. Только над городом вдруг опустился красный туман, небо заволокло, и во внезапно наступившем красном сумраке ожидающие на берегу услышали крики и мольбы о помощи, но ничем не смогли помочь. Воздух, насыщенный кровью, не позволял дышать в тумане. Все стояли на живописном берегу и слушали. Не скоро свидетели злодеяния смогли забыть истошные вопли несчастных.
Теперь над озером всегда стояло алое облако. В Сером городе наступила вечная ночь. Тёмный Лорд собирал под своё крылышко всю мразь, сущую в мире. И, что теперь вытворяли там водяные, никто не знал.
– Зачем он это сделал, Гарольд?
– Хозяин не хотел, чтобы она досталась другому… — Оборотень издал слабый стон-выдох и замер, оскалив последний раз жёлтые клыки, которые уже давно не исчезали даже у Гарольда-человека.
Все молчали. Елена тихонько скулила, уткнувшись в плечё Эдуарда. Добрая душа уже почти забыла, чьи зубы оставили след на любимом лице. Лизи быстро-быстро моргала, но не плакала.
– А разве так бывает, чтобы кочевница погибла, не выполнив своего предназначения? В чём оно, кстати? — спросил Колин.
– Нет, курсант, не бывает, — отрезал Орландо. — Надо похоронить оборотня и догнать своих.
– Орландо, ты что, не понял? Она погибла. Её больше нет!
– Это ты не понял, Эд. Она рассказывала мне свой сон. Ей это снилось ещё в прошлой жизни. Пророчество, понимаешь? Я спас её от водяных.
– Это невозможно.
– Не знаю. Если ей это снилось, значит — возможно.
– Что ты собираешься делать?
– Потом.
Глава 48.Что было потом
Изрядно побитые войска южан возвращались в Оттел, чтобы залечить раны и собраться с силами. Война продолжалась. Кочевница погибла. Так считали многие. Это же было официальной версией. Кроме того, всем стало известно, что Берингрифу не удалось сломить, поработить Марию или перетянуть её на свою сторону. Значит — шансы по-прежнему равны. И ещё. Ползли слухи, что великая Кочевница смогла пошатнуть оплот зла и насилия, что Тёмный Лорд был очарован ею и потерял голову от любви. Теперь он не тот, что прежде. Он ослаблен и растерян. Это вселяло надежду на победу.
Пусть многие навечно остались у подножия Чёрной горы, пусть план освобождения Мэри не удался. Но теперь всякий знал наверняка, что файрбонинги уязвимы как любые твари, живущие на земле. Спокойная и почти беспечная жизнь, подаренная народам несколько столетий назад, сделала людей беспомощными перед сегодняшней бедой. Однако страх, ещё недавно сменившийся унынием и безысходностью, стал превращаться в уверенность в своих силах и в здоровую злость на тех, кто покусился на почти безоблачное существование людей, чародеев, магических существ и всего чудесного естества в Стране Северных и Южных Народов.