Кочевница
Шрифт:
– Вы уже приготовили ужин?
– Нет. Но я сейчас соберу что-нибудь…
– Не надо. Я просто хочу помочь.
– Да зачем? Теперь нужно совсем немного. Елена ничего не ест. Да и сэр Мэтью…
– Пойдём, Молли.
Провозившись до вечера на кухне, Мария попыталась придать своему существованию хоть какой-то смысл. Молли всё время сидела у окошка и, глядя на Мэри, тихонько хныкала. К вечеру Мария взорвалась:
– Что вы скулите?! Ну, что вы скулите? Они что, уже погибли? Или ушли навсегда? Что слёзы лить? Если не перестанете, тётушка Молли, я вас высеку, как непослушного ребёнка. Вы думаете, что Елене станет легче, если она будет с утра до вечера созерцать ваше распухшее от слёз лицо? Идите наверх
Молли забыла плакать. Ошарашенная вытаращилась на Марию, которая сама ещё час назад, глядя в одну точку, с трудом попадала картофелиной в кастрюлю. Однако не могла ослушаться. Мария вообще оказывала на старую ведьму истинно магическое действие. Имея привычку делать вид, что слушается каждого в доме, Молли чаще всего удавалось делать многое по-своему. С Мэри такие фокусы никогда не проходили. Вот и теперь старушка засеменила к выходу и молниеносно перенеслась наверх.
Сэр Мэтью очень обрадовался, увидев Мэри. Елена тоже улыбнулась. Была сильно похудевшей и бледной. Великолепный наряд, что всегда туго облегал идеальную фигуру, выглядел неряшливо и будто с чужого плеча. Мэри повезло: сегодня Элизабет не была с ними.
После ужина Мария довольно конструктивно обсуждала с сэром Мэтью новости в магическом совете и правительстве. Елена слушала с умным видом, но на самом деле была далека ото всех этих заседаний, коалиций и указов. Когда девушка начала засыпать, Мария решила отвести её наверх. Подходя к двери своей спальни, Елена сникла и умоляюще посмотрела на Мэри:
– Можно, я переночую сегодня у тебя?
– Конечно.
Мария уложила Елену в пастель и сама легла рядом. Они долго не могли уснуть, хотя ещё несколько минут назад Елену еле удалось растолкать.
– Ты не сердишься на меня?
– Нет.
– Можно я вернусь сюда?
– Да.
Мария обняла Елену за плечи, поцеловала в висок и прошептала:
– Я могу связываться с Орландо… Мы всё будем знать о них.
– Связываться? И Орландо тебе позволил? Даже Эд никогда не позволял мне этого… Ты знаешь, что сейчас с ними? — Елена уселась на кровати и приготовилась слушать.
С этого дня Мария стала давать полные отчёты Елене о путешествии на Север. А наедине с собой она всё время сдерживалась, чтобы не проникать в ощущения Орландо ежеминутно. Это желание отвлекало от дел, мешало сосредоточиться. Когда он проводил ладонью по волосам, поправлял на себе одежду, она испытывала такое наслаждение, прикасаясь к любимому телу, что совсем терялась и долго не могла осознать, где и зачем находится…
В таком полуреальном состоянии Мария и Елена прожили всю осень. Елена немного пришла в себя и научилась владеть чувствами. Мария как-то необычно похорошела. Просто расцвела. Будто Царевна-лягушка сбросила она свою лягушечью шкурку и превратилась в настоящую красавицу после поселившейся в сердце любви. За ней даже стали ухаживать мужчины, не смотря на всю неприступность величавой дамы из магического совета. Эти ухаживания, особенно притворно жизнерадостного Френсиса, забавляли Мэри, давая возможность коротать деньки в ожидании встречи с Орландо. Но тоска по любимому цвела буйным цветом в душе. Только ни с кем, даже с Еленой, не делилась Кочевница этой тоской. И любовь, и нежность, и страсть, и эта снедающая тоска — всё принадлежало только ей… и ему. Вот вернётся, и она расскажет ему обо всём.
…Тот вечер не задался. На ужин пришла Элизабет. Она совсем не разговаривала с Марией, делала вид, что её вовсе нет. Так происходило уже давно. После известных событий Лизи стала презирать Марию. Теперь она поняла, чем объяснялась всегдашняя неприязнь к этой загадочной женщине, которая не была так хороша и молода, как Лизи, но с первой встречи с Орландо стала умело плести паутину, в которую, в конце
Тем вечером Марии никак не удавалось наладить связь с Орландо. Она видела лишь темноту и слышала тишину. Так бывало, когда он не хотел пускать её. Обычно на то существовала весомая причина. Первый раз Орландо не позволил Марии стать свидетельницей происходящего, когда файрбонинги сожгли маленькую деревушку под Ременом, и он не хотел пугать любимую жутким зрелищем обожженных тел. И потом, когда Эдуард пострадал при встрече с оборотнем в лесу у Хайхилла, Орландо тоже не разрешил созерцать Мэри стонущее и корчащееся тело Эда в землянке Нэнси. С помощью магии справиться с губительными укусами оборотня удалось, но показывать то, что происходило при этом с Эдуардом, было не обязательно.
Вот и теперь Мария ждала неприятных новостей. Заснуть не удавалось.
В дом кто-то вошёл. Шаги были знакомы, но угадать их не смогла. Через минуту — голос за дверью:
– Мадам. Мария… Вы не спите? Это я — Френсис. Вы слышите меня?
– Что случилось? — Мария натягивала платье, наспех приводя себя в порядок. Заклинания путались в голове. — Говорите! Что произошло?!
– Откройте. Я должен кое-что вам сообщить.
– Что?.. — Мэри стояла с распущенными волосами на пороге и таращилась. Она не увидела Френсиса. Только рассечённое хлыстом пространство перед глазами и падение куда-то в пустоту. Никого вокруг… «Это смерть»?.. — промелькнуло в голове.
Глава 39. Ночной полёт
Она очнулась от жуткого холода. Не могла шевелиться: была связана. Связана и закреплена на седле. Очень необычном седле: широком и плоском, со спинкой. Оно больше походило на диван… Рядом кто-то сидел и поддерживал её, чтобы не упала. В ушах свистел ветер, будто лошадь неслась со скоростью реактивного самолёта. И дышать было тяжело: воздух, с силой вдавливающий тело в глубокое седло, мешал расправить лёгкие и сделать полноценный вдох. Перед нею и её спутником был огромный из плотной кожи щит. Человек, что сидел рядом, сгорбившись прятался за щитом и кутался в плаще. Лицо не разглядеть под капюшоном.
Всё тело ныло, а правую лопатку будто вырвали с мясом. Мария поняла, что обезоружена, обезоружена силой.
Незаметно для сопровождающего Мария начала осматриваться по сторонам, стараясь определить, где находится. Каково же было её удивление, когда ни леса, ни гор, ни бескрайних степей, даже пустынь она не обнаружила. Лишь серая и сырая мгла вокруг. Походило на стремительный полёт в воздухе. Эта мысль вдруг всё поставила на свои места. Они летят. Летят на каком-то диване-самолёте, и ветер свистит в ушах… Она не успела испугаться, как вдруг из-за щита приподнялась огромная крючкоклювая образина. Она двигалась как в замедленной съёмке, была беспорядочно покрыта перьями. За головой — голая как у стервятника, шея. Мария, по-прежнему притворяясь бессознательной, откинулась назад, чтобы осмотреть остальные части гигантского птичьего тела. Размах крыльев около двенадцати метров. Они почти не шевелились. Птица неслась с невероятной скоростью. Что задавало ей ускорение — было загадкой. Но стоит ли задумываться над законами аэродинамики, живя в мире колдунов и чародеев?
Мария погрузилась в себя, пытаясь обнаружить расположение в пространстве. Это всегда происходило так. Мысленно покидая тело и возносясь над землёй, видишь всё со стороны. Вот и теперь, устремившись ввысь, она как на ладони обозревала северные и южные земли, узнавала знакомые очертания уже пройденных когда-то дорог. Гигантская птица и её два пассажира направлялись к Северным горам. Сомнений не оставалось: её похитили и переправляли в логово Берингрифа. Значит, он всё-таки решил взять её силой, нашёл самый подходящий момент. Кривой Билл не наврал.