Ко времени моих слёз
Шрифт:
Заглядевшись на сцену в кафе (он свободно видел сквозь зеркальные стекла) – там кто-то кого-то материл, Арсений Васильевич едва не столкнулся с прохожим и заставил себя сосредоточиться на деле.
Выйдя на улицу Познера, он двинулся по ней, разглядывая особняки за высокими заборами, утопающие в зелени. Некоторые еще строились, но большинство коттеджей являло собой торжество архитектурного авангарда, реализованного в соответствии со вкусами и эстетическими склонностями владельцев. У одного такого шедевра Арсений Васильевич задержался. Возникло чувство
С одной стороны, особых сомнений, что Максим находится внутри усадьбы, не возникало, с другой, непонятна была причина беспокойства, так как район поселка, окруженного высотками, с виду казался тихим и мирным.
Он напрягся, усилием воли еще больше раздвигая диапазоны зрения.
Забор, стены дома и других строений на территории усадьбы приобрели вид полупрозрачных пластов дыма. Стали видны комнаты, коридоры, перекрытия, ниши, мебель и предметы быта. Призраками проступили сквозь слоистое струение стен находящиеся внутри коттеджа люди. Четверо на территории, с оружием (блеск металла был ощутимо опасен) – охранники, трое на первом этаже, на кухне и в подсобных помещениях – обслуга усадьбы, и четверо на втором этаже. Двое сидят в креслах у громадного – чуть ли не в полстены – телевизора, двое обнимаются в спальне. Мужчины. М-да… Где же Максим?
Арсений Васильевич еще раз ощупал территорию особняка «локатором» ментального зрения и обнаружил еще одного человека в отдельном строении, напоминающем котельную или гараж. Впрочем, это и в самом деле гараж, судя по стоящему внутри джипу, хотя почему-то стены этого гаража сложены из мощных бетонных блоков, а часть его за перегородкой и вовсе обшита изнутри металлическими листами. Человек лежал на топчане именно в отгороженном закутке гаража.
Максим?
Арсений Васильевич «переключил» диапазоны зрения ближе к длинноволновой части спектра, позвал мысленно:
«Максим!»
Человек встрепенулся, поднял голову, сел, озираясь.
«Максим!»
– Кто здесь? – хрипло отозвался майор вслух.
«Молчите, Максим, это я, отец Марины. Как вы себя чувствуете?»
– Сносно…
«Тише, не говорите вслух, просто отвечайте мысленно».
«Хорошо. Где вы, Арсений Васильевич?»
«Рядом с домом, где вы находитесь. Что это за особняк?»
«Дача полковника Пищелко».
«Разве он телеакадемик?»
«При чем тут телеакадемики? Он начальник Отдела…»
«Поселок принадлежит Академии телевидения».
«А-а… мало ли кому он принадлежит официально. Здесь селятся те, у кого есть связи и большие деньги».
«Откуда у вашего полковника большие деньги?»
«Это вы у него спросите. Как вы меня нашли? Что вообще творится в мире? Я тут кукую уже несколько дней, с момента, как меня перевезли из Бескудникова, и ничего не знаю».
«Я сам не слежу за новостями, все как обычно, по-моему: чиновники борются с терроризмом, люди живут своей жизнью. Я пришел освободить вас. Сможете в нужный момент помочь мне?»
«Вы один?»
«Спецподразделения у меня с собой нет».
«А
«Они сами по себе, я сам по себе».
«Это плохо. Один вы ничего не сделаете, дача охраняется слишком мощно. Я пытался освободить Марину, когда она была здесь, и попал в ловушку».
«Я вижу все ловушки».
«Может быть, вы действительно способны видеть сквозь стены и читать мысли, однако одному человеку пройти четыре линии охраны не под силу, даже если он колдун и чудотворец».
«Я все же попытаюсь».
«Что ж, отговаривать не буду, я не прочь выйти на волю. Но будьте предельно осторожны».
«В нужный момент я позову вас».
Арсений Васильевич прервал ментальный контакт с майором, собираясь послушать, о чем говорят сидящие перед телевизором мужчины на втором этаже особняка, и вдруг почувствовал морозный ветерок, подувший в спину.
Да, он получил знания, дающиеся большинству людей упорным трудом, нервным перенапряжением, терпением, болью и потом. Однако все равно по натуре он не был человеком боя и даже просто жестким целеустремленным человеком, в каждую секунду знающим, что ему нужно. Поэтому, получив сигнал тревоги, Арсений Васильевич промедлил, не сразу сообразив, что следует делать. А потом начала развертываться цепь событий, над которыми он был не властен, потому что диктовали условия игры другие силы.
Ситуацию он увидел и оценил мгновенно, причем с двух позиций сразу: как экзор, то есть полевой оператор, манипулирующий особым виртуальным полем коррекции, и как живая биологическая система, имеющая большее, нежели у рядового человека, количество органов чувств.
В поле коррекции – на фоне меняющегося черно-белого рисунка – образовалась черная стрелочка и поползла к светлому колечку с лучистым ореолом; этим колечком был сам Арсений Васильевич.
На физическом событийном плане этот процесс выглядел иначе.
На улице – с двух ее сторон одновременно – появились черные джипы и понеслись к особняку полковника Пищелко, возле которого застыл столбом Гольцов.
Мгновением позже открылась калитка в заборе, ведущая на территорию усадьбы, и оттуда выскочили один за другим парни в камуфляже, то ли охранники владений полковника, то ли вызванный им спецназ.
Время для Арсения Васильевича затормозилось.
Джипы резко снизили скорость.
Охранники в пятнистых комбинезонах тоже почти остановились, неспешно и плавно переставляя ноги, как при замедленной киносъемке.
Замерли редкие прохожие.
Изменился и цвет фонарей – покраснел, словно лампы на столбах стали светить вполнакала.
Однако и Арсений Васильевич все еще медлил, не зная, с чего начинать, куда бежать, как решить возникшую проблему. Он понимал, что его каким-то образом запеленговали враги, вычислили или даже следили за ним, вызвали группу захвата, и теперь он находился в ловушке, готовой вот-вот захлопнуться.
Ну, и долго ты так будешь стоять? – осведомился внутренний голос. – Хочешь снова оказаться в лапах господина Эрнста?