Ко времени моих слёз
Шрифт:
– Ну, если только пару и если я смогу ответить.
– Я беседовал с дедом Павлом…
– С каким дедом?
– С Живенцом, – подсказал Расен.
– Это наш душевед. Вы говорили с ним, и что?
– Он утверждает, что Россией… и вообще Землей управляет та же Система, которая… на которую работал и я…
– Все государственные структуры Руси и в самом деле жестко подчинены единому мировому правительству. Президенты и парламенты сами ничего не решают, они лишь выполняют определенные функции по отвлечению внимания населения Земли
– Но ведь существуют операторы… Диспетчер…
– Диспетчер существует, он является целевым полагателем Системы и в основном занимается прямым зомбированием людей и поиском тех, кто внутренне готов служить Системе добровольно.
– Таких, как я?
– Вы вне оценок подобного рода. Произошла ошибка, и вы пошли не тем путем. Но потом прозрели, осознали несправедливость этого пути, хотя Испытание затянулось. Но это уже не вина ваша, а беда.
Арсений Васильевич покосился на смирно сидевшую рядом Стешу.
Наталья перехватила его взгляд:
– Не беспокойтесь, девочка наш разговор не запомнит. Что еще вы хотели спросить?
– Система так сильна…
– Это не вопрос, это утверждение. К сожалению, да. Но все больше рождается детей с уникальными способностями «шестой расы», как мы говорим, или с паранормальными экстрасенсорными способностями. Это наша надежда. И все больше становится прозревших, тех, у кого открываются глаза на происходящее, кому становятся подвластными скрытые информационные потоки о многоплановой программе Системы внедрения своих целевых методологических установок в социум Земли. А для этого ей надо уничтожить во что бы то ни стало Русь, наш Род, наши традиции, нашу культуру, наши души.
– Кто вы? Я имею в виду – по образованию, вы говорите как специалист.
– Я простой целитель, – улыбнулась Наталья. – Хотя закончила исторический факультет Харьковского госуниверситета и работаю на кафедре социальных исследований РАЕН.
– Она академик, – добавил Расен невозмутимо.
– Я понял, – пробормотал Арсений Васильевич. – И вы из-за меня ехали в Муром? Чтобы просто проверить – чист я или нет?
– Вы очень важная личность для нашего движения. Хотя я поехала бы и ради простого человека, потребуйся моя помощь.
– Приехали, – остановил машину есаул.
– Скажите, а Система…
– Простите, Арсений Васильевич, – остановила Гольцова Наталья. – Мы торопимся. С вами свяжется человек, который наверняка сможет ответить на любые ваши вопросы. А пока прощайте, будьте здоровы. У вас есть родственники, которым вы могли бы отдать на время внучку? Желательно не в Москве.
– Мама в деревне, под Муромом… правда, она сейчас у родственницы в Ярославле…
– Что ж, пусть будет Ярославль. Отвезите девочку туда. Иначе будете связаны
– Есть.
– Тогда до свидания.
Арсений Васильевич и Стеша вылезли из машины, и она сразу уехала.
– А мама дома? – с надеждой посмотрела на деда внучка.
– Нет, твоя мама… все еще в командировке, – вздохнул Арсений Васильевич.
– Я к маме хочу… и в школу.
– Поедем к тете Вале, пойдешь там в школу.
– А почему не в Москве? Я же здесь учусь.
– Так надо, милая. – Арсений Васильевич погладил Стешу по головке. – Ничего, скоро все прояснится, успокоится, и мы будем жить, как раньше.
Они поднялись на одиннадцатый этаж (вспомнилось, как ему удалось спуститься по балконам на землю), и Арсений Васильевич подошел к двери квартиры, которую снимала Марина. Возникло ощущение, что внутри кто-то есть. Он прислушался к себе: опасностью «не пахло», но в квартире определенно кто-то был.
Хозяева, подсказал внутренний голос, кто же еще. Прошло три месяца, как ты бежал отсюда, а Марина так и не вернулась, вот хозяева и приехали, не получив очередного взноса.
Арсений Васильевич вдавил кнопку звонка.
Через несколько секунд из-за двери послышался женский голос:
– Кто там?
– Извините, – приник губами к щели Арсений Васильевич, – я отец Марины Гольцовой, она снимала у вас квартиру.
Звякнули запоры, дверь отворилась. На пороге появилась молодая женщина в халате, с полотенцем на голове, глянула на Гольцова, на Стешу, улыбнулась:
– Привет, ребенок. А где мама?
– В командировке, – стесненно ответила Стеша, оглянулась на деда. – Это тетя Лариса.
– Очень приятно. Меня зовут Арсением Васильевичем.
– Проходите, – отступила Лариса. – Извините, что я в таком виде, готовлюсь к отъезду. Еще полчаса, и вы бы меня не застали.
Они сняли обувь, прошли в гостиную.
– Располагайтесь, я сейчас. – Лариса убежала в ванную комнату, откуда донесся звук включенного фена.
Гости сели на диван, поглядывая по сторонам. Ничего в квартире не изменилось с момента бегства Гольцова-старшего, лишь исчез стеклянный шкафчик с чайным и кофейным сервизами. Вполне возможно, его разбили налетчики, прибывшие за Арсением Васильевичем, и хозяйке пришлось возиться с уборкой груды стекла.
– Что тут произошло? – появилась она через две минуты, еще не успев как следует высушить волосы. – Я звонила много раз, потом в августе приехала, а квартира открыта! И шкаф разбит!
– Не знаю… – пробормотал застигнутый врасплох Арсений Васильевич. – Марина позвонила мне, что торопится в командировку… – приходилось сочинять на ходу, – а она такая несобранная, что могла и шкаф случайно разбить, и дверь оставить открытой.
– Странно, она показалась мне целеустремленной натурой. А что за командировка у нее? Ведь Марина в гимназии работает?