Князь Рус

Павлищева Наталья Павловна

Постояв несколько дней и хорошо отдохнув, снова тронулись в путь. У всех было приподнятое настроение, Тимар твердил, что осталось совсем немного, Рипейские горы рядом. А там, за ними…

И снова не пугали ни густые леса, ни необходимость пробираться болотами, ни тяжелая ноша на плечах. Главное – дойти и увидеть своими глазами сияющие, уходящие в облака вершины, россыпи сверкающих камней, блеск берегов рек, одетых в такое же великолепие! Теперь, когда до сказки оставался всего шаг, никого не надо было подгонять.

Интересно,

что они совсем не задумывались, как перейдут эти самые уходящие в облака вершины, казалось, главное – добраться, а там все решится само собой…

И все же люди устали, через несколько дней после той стоянки многие, особенно дети и женщины постарше, едва волочили ноги. Не помогали никакие обещания, что еще чуть-чуть, еще несколько переходов. Все тяжелее поднимались на ноги каждое утро и труднее давался каждый шаг.

Трудно шел и Тимар, все же он был стар. Но волхв не позволял ни ждать себя, ни тем более нести, как уговаривал его Рус.

– Вот еще! Что я, слабее малых детишек? Я способен держаться на ногах!

Рус не разубеждал старика, но при любой возможности старался поддержать его. Иногда хитрость удавалась, но чаще Тимар гневно отталкивал его руку:

– Князь, иди помоги слабым!

Русу очень хотелось спросить у волхва, почему же не видно Рипейских гор, если они так близко, но понимал, что рассердит этим вопросом Тимара, а потому молчал. Какая разница? Забот и без того хватало. Во время переходов нужно было то и дело кому-то помогать, брать на себя груз или просто поддерживать, нести маленьких детей, забирая их у матерей, рубить лес, когда не было видно просвета, укладывать переходы через ручьи и речки, которых здесь было изобилие.

Удивительно, о чем бы ни думал в эти дни Рус, его мысли упорно возвращались к Поруси. Даже зло на себя брало! Что он, девок не видел? Или саму Порусь впервые узрел? И голых красавиц видывал, не мальчик уж давно, и Порусь с малых лет знакома… Конечно, так, как на озере, не видел.

Постепенно злость сменилась мечтательным восторгом: хороша все же девушка… Вся словно умелой рукой выточена, грудь крепкая, высокая, тонка в поясе, крута бедрами… Рус почувствовал, что внутри становится горячо, а руки сами ищут ее тело.

Этого еще не хватало! Так и влюбиться недолго. Он уже влюбился однажды, совсем юнцом, в Полисть, но увидел, что девушка нравится брату, и отступил, даже мысленно никогда не считал ее своей. А потом… то, что было потом, вспоминать больно, и повторения не хотелось.

Полисти давно уж нет на свете, время и заботы лечат, Рус и вспоминал ее теперь все реже. А вот увидел Порусь, и сердце снова зашлось, зазвенело песней. Только что-то князя держало, не давая подойти к понравившейся девушке. Чуял ведь, что любой придется по душе, а словно боялся. Рус, который и на медведя с ножом, и колдовским чарам противился, побаивался девичьих глаз?! Да что же это такое?! – возмутился князь. Скажи он кому, объяснили бы, что влюбился. Где-то глубоко внутри Рус и сам понимал, что это так, но старательно гнал такие мысли, помня слова старшего брата, что от любви

и женщин одни беды…

Смятенное состояние Руса, конечно, первым увидел Тимар. Сначала приглядывался, потом осторожно завел разговор о том, что молодым семьи создавать надо, чтобы детки нарождались, чтобы Род не сгинул. Особенно таким, у которых семя сильное, чтобы и потомки сильными были. В первую очередь князьям, а они со Словеном без женщин живут который год.

Рус чуть диковато посмотрел на волхва, хотел промолчать, но не смог. Вот тогда Тимар и услышал от него о бедах, которые от женщин бывают. Волхв ахнул:

– Это кто ж тебе такое сказал?!

– Словен.

– Хм… а ты от кого на свет народился? А сам Словен? Беды, говоришь… Рус, да ведь лучшее, что может быть у человека, – это любовь между мужчиной и женщиной, от которой красивые дети родятся!

Князь упрямо мотнул головой:

– Словен любил Полисть, я любил Полисть, а потом что вышло?

– Не поминай Полисть, не у каждой ее Доля. Тебе не о прошлом думать надо, а о будущем, Рус. Полисть сама долго не могла понять, кого же любит – тебя или Словена, вот и рвалась на части. А от такого никогда ни дети не рождаются, ни счастья нет. Хорошо, что вас с братом не поссорила, не то всему Роду беда.

Немного помолчав, Тимар продолжил наставления:

– Рус, но ведь красивых девушек и теперь в Роду много, неужто ни к одной душа не легла? Они на тебя раньше во все глаза смотрели, а ныне скорее как на старика. Ты дичишься, а кому нужен князь, который и обнять не решится?

Теперь Рус уже ничего не понимал. Волхв знал его потаенные мысли? Ведь сколько раз за последние дни хотелось подойти к Поруси и сжать ее в своих объятьях, чтобы задохнулась.

– Что же делать?

– Да если тянет тебя к девушке душой, хочется ее беречь и ясынькой звать, то не сдерживай себя.

– А… если не люб?

– Лучше уж узнать, что не люб, чем много лет молчать рядом, а потом понять, что поздно.

Но дальше разговор пошел совсем не так, как хотелось бы Тимару. Волхв желал, чтобы Рус решился наконец выбрать себе новую жену, а князь все вспоминал прежнюю и рвался вперед, к Рипейским горам.

Разговор с Тимаром заставил Руса по-другому посмотреть на историю с Полистью и их с братом отношения. Нет, он по-прежнему считал Словена более мудрым и опытным, уважал как старшего, но стал понимать, что та поспешная женитьба поломала жизнь и им, и Полисти.

Но что было бы, возьми ее в жены сам Рус? А ничего хорошего! Сидел бы сейчас рядом с Хазаром, ссорился с ним по пустякам или серьезно, растил детей и потихоньку превращался в ворчливого хозяина большой семьи.

А сейчас? Ни кола ни двора, бредет неизвестно куда неизвестно зачем (хорошо, что Словен не умеет читать его мысли, как Тимар!), ни семьи, ни любимой рядом… И все же Рус чувствовал, что, доведись еще раз принять решение уйти в этот трудный путь, пошел бы снова. Даже зная, сколько вынесет бед, сколько будет потерь, все равно бы решился. Потому что другой жизни уже не мыслил.