Книжник

Риверс Франсин

Сила ощутил их уныние. Когда он пришел сюда, у него почти не осталось надежды. Но

эти недели, пока он трудился над воспоминаниями, вдохнули в него новые силы, достаточные, чтобы их ободрить.

— Доказательство — в этой комнате. — Он медленно оглядел каждого. — Мы

меняемся, когда приходит Христос. — Он улыбнулся, воспрянув сердцем при мысли о других

известных ему людях. — Я видел, как воры становятся честными и щедрыми. Встречал

храмовых блудниц, которые вышли замуж и верны своим супругам.

Знал мужеложников, ныне ведущих непорочную жизнь Божьих служителей.

— Пусть даже так, Сила, — голос Патробаса звучал без особой радости, — но разве

тебе не хочется на небо? Разве не ждешь ты конца всем страданиям? Конца страхам?

Сила осторожно выдохнул. Уперся взглядом в свои стиснутые руки. Потом заговорил.

— Последние месяцы я каждый день задавал Господу один вопрос: почему я все еще

здесь, когда почти все мои друзья уже с Ним — осталась только горстка. — Он задержал

взгляд на лицах слушателей. — Я не одинок в своих переживаниях. Жизнь — это борьба.

Даже в лучшие времена приходится сражаться, если хочешь жить ради Христа в этом

падшем мире. — Разве сам он не ощущал пустоту и тщетность жизни, обладая всем, чего мог

желать человек? — Как легко было бы сегодня обратиться к Христу, а завтра уже оказаться с

Ним на небесах!

74

По комнате прокатилась волна негромкого смеха.

О, Господи, я так долго жил бессильной жизнью. Помоги мне говорить истину, которую я твердо знаю, и исцели мое сердце от гнева и сомнений.

Сила посмотрел на внимательно слушавших его людей.

— Но что тогда будет с погибающими? — Он невесело улыбнулся. — Помните, Иисус

назвал нас солью земли. Наше присутствие в этом мире хранит жизнь и дает другим время

познать истину. Господь придет, когда Богу будет угодно. А пока будем крепко держаться

веры. И среди скорбей уповать на обетования Христа.

Иногда скорби приносит даже Церковь, тело Христово. Вместе с Петром и Павлом ему

приходилось писать церквям бесчисленные письма, предостерегающие от лжеучений, увещевающие верующих обратиться и последовать примеру Иисуса. Любите друг друга!

Стойте в истине! Живите чисто и беспорочно! Будьте верны!

Скорби одолевают, когда теряешь из виду Христа и начинаешь смотреть на этот

неспокойный падший мир. Петр шел по воде, пока не отвел взгляд от Иисуса.

Все сидели безмолвно, не было слышно ни звука. Только плескалась вода в фонтане.

— Я пришел к вам, сломленный духом, почти утратив веру. Мир — это море отчаяния, и я тонул в нем. А сейчас я говорю вам то, что сам тогда позабыл. — Он поднял глаза на

Епенета, стоявшего в углу. — Спасибо, что вы помогли мне вспомнить.

*

Вернувшись в Иерусалим, я получил от Совета письмо, оставленное

Петром, который

ушел на север в Антиохию послужить тамошней церкви. Я с трудом разбирал его почерк. Его

сопровождали жена и несколько братьев. Теперь, как стало известно из письма, он послал

четверых своих спутников дальше на север: двоих — проповедовать в Каппадокию, двоих — еще дальше, в Парнас Галатийский. Сам Петр намеревался посетить церкви и Памфилии и

Фригии, добраться до Ефеса и отплыть оттуда в Рим. Несколько человек из Антиохии

предлагали себя ему и попутчики, но Петр заверил их, что они нужны в Сирии. В этих словах

мне почудился намек.

«Я отправляюсь в путь в Новомесячие и молюсь чтобы Господь дал мне помощника, умеющего писать по-еврейски, по-гречески и по-латыни. Господь призвал меня быть ловцом

человеков, но не призывал быть писцом писем».

Я представил, как Петр улыбается, посмеиваясь над собой, и не сдержал ухмылки.

— Ему нужен книжник.

— Да. Верно.

Иаков произнес это с такой интонацией, что я поднял глаза. Он улыбнулся мне.

— Павел и Петр — в Риме. Только подумай, Сила.

Я уловил его волнение.

— Господь нацелился в самое сердце империи.

— Кого же мы пошлем? — спросил кто-то.

— Кто-то должен отправиться на помощь Петру.

Прочитав первые строки, в тот же миг я уже знал, чего Бог хочет от меня. С улыбкой я

скрутил свиток и поднял его наподобие эстафеты.

— Пошлите меня.

Так они и сделали.

Я взял с собой Иоанна Марка.

*

Я распродал последнее имущество, принял воспомоществование от братьев и сестер и

направился на север. Порывистый характер Петра был хорошо известен. Он мог и не

дождаться. Когда я достиг места назначения и меня привели к нему, я увидел, что на сей раз

чуть не опоздал в Антиохию.

— Ох уж вы, малотерпеливые, — ухмыльнулся я.

75

Петр уже закончил сборы. Он со смехом повернулся ко мне.

— Сила! Я не смел даже надеяться!

Мы обнялись. Хоть он и был гораздо старше меня, я по-прежнему не мог сравняться с

ним силой. На лице его жены отразилось облегчение.

— Бог благ — он послал моему мужу тебя!

Я поцеловал ее в щеку.

— Мне посчастливилось больше.

Петр изо всей силы хлопнул меня по спине.

Я расхохотался. Мне приятно было видеть его. Из всех учеников Петр оставался

моим любимцем. С того раза, когда он впервые рассказал мне, как трижды отрекся от

Иисуса перед распятием, я знал, что у нас много общего.

— Утром мы отправляемся в Тарс, — объявил мне Петр.

— Ты даже не дашь Силе как следует отдохнуть? — забеспокоилась его жена.