Книги Бахмана
Шрифт:
– Но только теперь меня зовут Тина Ховард Уоллес, – кокетливо прощебетала она. – И я здесь с мужем… Где-то он тут был неподалеку. – Она посмотрела по сторонам, пролила еще немного коктейля и поспешно осушила стакан, пока в нем хоть что-то оставалось. – Какой КОШМАР – я его, кажется, потеряла!
Она устремила на него призывный взгляд, и Барт недоверчиво вспомнил, что именно Тина впервые познакомила его с женской плотью. Это было сто девять лет назад, когда, по окончании школы, их класс отправился в поход. Тогда он
– Бобровый ручей, – громко произнес он.
Она захихикала и зарделась.
– Да, вижу, ты не забыл.
Его взгляд машинально скользнул по ее груди, и Тина звонко рассмеялась. Он смущенно улыбнулся.
– Похоже, время уходит быстрее…
– Барт! – выкрикнул Уолли Хамнер, перекрывая гул голосов. – Привет, дружище! Я страшно рад, что ты сумел к нам выбраться!
Он протиснулся через толпу к Уолли и пожал его вытянутую руку. Уолли ответил крепким рукопожатием.
– Вижу, вы уже встретились с Тиной Уоллес.
– Да, вспомнили былое, – ответил он и снова смущенно улыбнулся, глядя на Тину.
– Только не вздумай рассказать моему мужу, проказник, – хихикнула Тина. – Извините, ребята, я вас оставлю. Еще увидимся, Барт?
– Конечно.
Она обогнула кучку людей, сгрудившихся вокруг стола с закусками, и вошла в гостиную. Проводив ее взглядом, он спросил:
– Откуда ты их выкапываешь, Уолтер? Это первая девчонка, с которой мы обжимались. Я просто глазам своим не поверил, когда узнал ее.
Уолтер скромно пожал плечами.
– Это одна из составных частей «Принципа неизбежного удовольствия», дружище Бартон. – Он кивком указал на бумажный пакет, зажатый у Барта под мышкой. – А это у тебя что?
– «Южный комфорт». Надеюсь, севен-ап у тебя найдется?
– Найдется, – кивнул Уолли, поморщившись. – Неужто ты собираешься пить эту тюленью мочу? Мне всегда казалось, что ты предпочитаешь виски.
– Наедине с самим собой я пью только «Южный комфорт» с севен-апом. Жизнь научила.
Уолли усмехнулся.
– Тут где-то была Мэри. Она уже давно тебя ждет. Налей себе выпить и пойдем на поиски.
– Хорошо.
Он снова двинулся через кухню, здороваясь с людьми, которых едва знал и которые отвечали ему недоуменными взглядами, а также отвечая «привет» и «здравствуйте» людям, которых точно не знал, но которые здоровались с ним первыми. В воздухе висел сизый туман сигаретного дыма. Со всех сторон доносились бессмысленные обрывки разговоров, словно голоса ведущих ночных радиостанций.
…но у Фредди с Джимом не оказалось при себе расписания, и мне пришлось…
…сказала, что у него недавно умерла мать, а сам он скоро сопьется, если не остановится…
…а когда соскреб краску, то увидел, что вещица и в самом деле старинная…
…я
…совсем рассорились. Но не разводятся из-за детишек, хотя он и пьет как лошадь…
…платье просто обалденное!
…так нализался, что блеванул прямо на бедную официантку…
Перед плитой и раковиной возвышался длинный стол, сплошь уставленный початыми и полными бутылками, стаканами и рюмками всевозможных размеров. Пепельницы уже были доверху заполнены окурками. В раковине теснились три серебряных ведерка со льдом. Над плитой красовался плакат с изображением Ричарда Никсона в здоровенных наушниках. Конец провода от наушников исчезал в ослиной заднице. Подпись гласила:
А ВОТ МЫ СЛУШАЕМ ЛУЧШЕ!
Слева от него какой-то мужчина в мешковатых брюках и с напитком в каждой руке (в левой он держал стакан с виски, а в правой кружку, до краев наполненную пивом) громогласно рассказывал анекдот:
– И вот приходит этот парень в бар, а рядом с ним на стойке сидит мартышка. Ну, он заказал себе пива, а потом спрашивает: «Это чья обезьяна?» – «Пианиста», – отвечает бармен. «Славная скотинка», – говорит он…
Он привычно смешал себе «Южный комфорт» с севен-апом и обернулся, высматривая Уолли, но тот уже поспешил к дверям встречать новоприбывших гостей – совсем молодую пару. Мужчина был в шоферской кепке со вздернутыми на темя круглыми очками и шоферском же плаще. На спине у него было написано:
ГОНИ ВО ВЕСЬ ОПОР!
Раздался взрыв хохота. Он навострил уши.
– …и тут он подходит к пианисту и спрашивает: «Вы знаете, что ваша чертова обезьяна только что напрудила в мое пиво?» – «Нет, не знаю, – отвечает пианист. – Но если вы напоете мне какую-нибудь мелодию, я ее мигом подхвачу».
Вокруг так и покатились со смеху. Довольный рассказчик залпом опрокинул в себя виски и тут же принялся запивать его пивом.
Кто-то поставил пластинку с записями рок-н-ролла 50-х годов, и пар пятнадцать уже лихо и неумело скакали под гремящую музыку, потешно выбрасывая ноги. Он разглядел Мэри, которая отплясывала с высоким и стройным мужчиной; он знал его, но вспомнить имя никак не мог. Джек? Джон? Джейсон? Он потряс головой. Бесполезно – совсем из головы вылетело. На Мэри было вечернее платье, которого он прежде не видел. С пуговицами на боку и узким разрезом, приоткрывавшим затянутую в нейлон ногу чуть выше колена. Он ожидал, что испытает укол ревности или хотя бы щемящее чувство потери, но так и не дождался. Он пригубил свой напиток.