Книга Трех
Шрифт:
— Это место покоя, — сказал Медвин. — И потому не подходит людям. Во всяком случае, не всем и не всегда. До сих пор я держал эту долину лишь для жителей леса и воды. Когда к ним подступает опасность и остаются силы, чтобы передвигаться, они приходят ко мне. Ведь им больно и страшно. Ты разве не знаешь, что звери чувствуют горе, страх и боль? В мире людей им нелегко.
— Даллбен, — сказал Тарен, — рассказывал мне, что много веков назад, когда чёрные воды поглотили Прайден, Неввид Нав Нейвион построил корабль и взял с собой по паре всех живущих на земле существ. Воды ушли, корабль
— Я Медвин, если тебя так заботит моё имя, — оборвал его седобородый старец — Но не это важно сейчас. Меня беспокоит Хен Вен.
— Ты разве не видел её? Она не здесь? Медвин покачал головой.
— То, что сказал лорд Гвидион, правда. Из всех мест в Прайдене она первым делом отыщет это и придёт сюда. В особенности, если чувствует, что её жизнь в опасности. Но никакого знака, слуха или вести о ней не было. Хотя, конечно, она найдёт дорогу сюда. Рано или поздно. Пока…
Медвин значительно замолчал, и Тарен почувствовал, как холодок пробежал у него по спине.
— …пока её не убили, — с содроганием закончил он мысль Медвина. — Ты думаешь, это могло случиться?
— Я не знаю, — ответил Медвин. — Хотя опасаюсь этого.
Глава четырнадцатая
ЧЁРНОЕ ОЗЕРО
Этим вечером Медвин устроил для путников пир. От беспорядка, устроенного гостившими в его доме медведями, не осталось и следа. Хижина была уютной и чистой, хотя и теснее, чем в Каер Даллбен. Тарен заметил, что Медвин и вправду не привык принимать у себя людей. Стола едва хватало, чтобы тесниться за ним всем сразу, а что касается стульев, так их просто не было. Пришлось придвигать скамейки и низкие табуреточки.
Медвин восседал во главе стола. Олень отправился спать. Но волки крутились у ног старца и приветливо скалились. На спинке его стула примостился громадный золотоперый орёл, глядевший на всех своими зоркими немигающими глазами. Ффлевддур, всё ещё взволнованный всем происшедшим, однако, не потерял аппетита. Он ел за троих, и не похоже было, что скоро насытится. Но, когда он попросил вторую порцию оленины, Медвин с улыбкой объяснил ему, что это не мясо, а овощи, приготовленные по его собственному рецепту.
— Естественно, — обратилась Эйлонви к баране думаешь же ты, что он приготовил тебе на обед своих гостей. Это было бы похоже на то, как если бы ты пригласил меня отобедать, а на обед меня бы и зажарил. Неужто и барды так же бестолковы, как некоторые Помощники Сторожа Свиньи?
Тарен рад был возможности спокойно поесть и отдохнуть. Весь обед он просидел молча и так же молча удалился на сеновал в своё соломенное гнездо. До сих пор ему ни разу не приходило в голову, что Хен Вен могла погибнуть. Он пытался найти утешение
И снова сон бежал от него. Тарен вышел наружу. В чистом, прозрачном воздухе звёзды казались холодными бело-голубыми льдинками и висели над самой головой. Он постарался не думать о Хен Вен. В конце концов, он должен был достичь Каер Датил, и ему ещё предстоит выполнить это. Над головой пролетела сова, молчаливая, как недвижная ветка вяза. Бесшумной тенью появился Медвин.
— Не спишь? — спросил он. — Нельзя начинать путешествие с бессонной ночи.
— Я страстно мечтаю закончить это путешествие, — откликнулся Тарен. — Временами мне кажется, что я уж больше никогда не увижу родной Каер Даллбен.
— Людям не дано знать конца их путешествия, — загадочно сказал Медвин. — Может случиться, что ты никогда не вернёшься в дорогие для тебя места. Но какое это имеет значение, если то, что ты должен сделать, находится здесь и теперь?
— Мне кажется, — тихо произнёс Тарен, — знай я, что никогда не увижу свой дом, я хотел бы остаться здесь, в этой долине.
— Твоё сердце молодо и не зачерствело, — сказал Медвин. — Да, если я правильно читаю в сердцах, ты из немногих, кого я бы принял здесь. Ты можешь остаться, если пожелаешь. И прямо сейчас. А своё дело поручить друзьям, тем, что пришли с тобой.
— Нет, — сказал Тарен после долгой паузы, — я взвалил его на себя по собственной воле и по своему выбору.
Тарену казалось, что вся долина шепчет на разные голоса, прося, призывая, умоляя его остаться. Холмы внушали мысль об отдыхе и покое. Озеро плеском своих вод говорило о солнечном свете, томящемся и дробящемся в его прозрачных и чистых глубинах, напоминало о радостных играх выдр, резвившихся на его берегу. Тарен закрыл свои уши и запер душу.
— Нет, — быстро сказал он, — я решил давно и не хочу менять своего решения.
— Пусть будет так, — мягко произнёс Медвин, кладя руку на плечо Тарену. — Я дарую тебе самую малость: ночной отдых. Спи хорошо и спокойно.
Тарен не помнил, как он вернулся на сеновал, как уснул. Но проснулся он в сети солнечных лучей бодрый, освежённый глубоким и крепким сном, и с новыми силами. Эйлонви и бард уже позавтракали, и Тарен с удовольствием увидел, что Гурджи присоединился к ним, сидит и облизывается, сытый и весёлый. Как только Тарен появился, Гурджи взвизгнул от радости и стал весело кувыркаться у его ног.
— О радость! — верещал он. — Гурджи готов к новым шаганьям и скаканьям! К новым подкрадкам и подглядкам! Великие лорды были добры к счастливому, весёлому Гурджи!
Тарен заметил, что Медвин не только подлечил ногу Гурджи, но и вымыл его и причесал. Правда, тот успел уже вываляться в листьях и сухих соломинах, которые забавно торчали в его кудлатой голове, похожей на большой репей. И ещё заметил Тарен, седельная сумка Мелингара была набита битком, а через седло были перекинуты тёплые, плащи для всех них.