Книга образов

Рильке Райнер Мария

чрезмерность лета его гнетет,

оно покидает налившийся плод —

прочь от пьянящих видений,

в сумерки нищего дня.

Перевод Т. Сильман

XIV

Этих вечновесенних

песен я много собрал.

Средь руин каждый день их

розам я тихо шептал.

Я б хотел эти песни прилежно

в ожерелье снизать на заре,

подарить его девушке нежной,

одинокой сестре.

Но,

один и усталый,

я рассыпал их все… И легко

прокатились они, как кораллы,

в теплый вечер, махровый и алый,

далеко, далеко…

Перевод А. Биска

XV

Слова простые, сестры-замарашки,

я так люблю их будничный наряд.

Я дам им яркость красок, и бедняжки

меня улыбкой робкой одарят.

Их суть, которую они не смели

явить нам, расцветает без оков,

и те, что никогда еще не пели,

дрожа вступают в строй моих стихов.

Перевод Т. Сильман

XVI

Пришла моя бедная мать

с дарами к богам деревянным;

они продолжали стоять

в безмолвье унылом и чванном.

Забыли приветом небес

ответить на пылкие речи

и видели только средь месс

холодные свечи.

А мать им цветы принесла

с молитвой и верой невинной…

А мать эти жертвы взяла

из сердца любимого сына.

Перевод А. Биска

XVII

Иду я вдоль сада всегдашней тропой:

там, где розы резвой толпой

оправляют свои наряды.

И ясно я знаю: нет и нет,

это не мне их нежный расцвет, -

и я пройду, затаив мой бред,

опустив мои тайные взгляды.

Я из тех одиноких печальных гонцов,

для кого даров не лелеют:

и покуда другие поспеют на зов —

розы на ветре свой легкий покров,

как красное знамя, развеют.

Перевод А. Биска

XVIII

Детских душ серебряные крылья,

чистых душ, что никогда не пели,

всё кружили, ближе всё кружили,

приближались к жизни и робели,-

вас не ждут ли разочарованья?..

Голос будней только слух ваш тронет —

в мерном гомоне существованья

пенье смеха вашего утонет…

Перевод Т. Сильман

XIX

Бессонный бор мой! Посреди зимы ты

осмелился подумать о весне

и сеешь серебро свое сквозь сито,

и в зеленеющем тоскуешь сне.

Затерян я в тебе, как в темной вере.

Куда-откуда — не найти примет.

И

знаю я: у дебрей были двери —

теперь их нет.

Перевод С. Петрова

XX

Живи, чудес не понимая,

и будет жизнь твоя — как пир,

как для ребенка — утро мая:

он побежит, весне внимая;

дорога перед ним прямая,

и весь лазурью полон мир.

Пусть поутру ему спросонок

кивает ландыш, бел и тонок,-

но, чтоб сорвать его, ребенок

не станет прерывать свой путь,

затем, что ввысь своих ручонок

не может он не протянуть!

Перевод А. Биска

XXI

Долго ангел в тиши оставался со мной,

обаял меня послушаньем

и маленьким стал, я же вырос большой,

и вдруг я стал состраданьем,

а он — одной лишь дрожащей мольбой.

И тогда небеса я ему возвратил,

я же здесь остаюсь, где он вышел из плена.

Он учился полетам, я жизнь изучил,

и друг другу мы служим смиренно.

Перевод А. Биска

XXII

Руки его — как ослепшие птицы,

что надежду навек потеряли,

и, покуда другие — в безвестные дали

к розовым вёснам летали,

они опускались на выступы, шпицы,

на липы у старой границы.

На лице его — стыд и страданье

невесты, — когда, уступая греху,

покрывал темно-алые ткани

готовит она жениху.

И в глазах его, полных огня,

блеск первозданного дня,-

но над всем высоко воспарил

порыв его крыл…

Перевод А. Биска

XXIII

Пройди вдоль ограды глухой:

ты сада не видишь за нею

и знаешь: ты там чужой.

Там розы вечерней порой,

как женщины, входят в аллею.

Стройно, пара за парой, скользят

и касаются бедрами нежно;

запевают лишь красные в лад;

но за ними, струя аромат,

вступят белые в песню прилежно.

Перевод А. Биска

XXIV

Замок тих. Над воротами

одряхлели гербы,

рядом робкими ротами

тянут руки дубы.

А в окно засыпающее,

нет, не дама рыдающая

из дряхлеющих лет

появилась на свет —

незабудка, сияющая,

как последний привет.

Перевод А. Биска

XXV. ПЕСНИ ДЕВУШЕК

УВЕРТЮРА

Девушки, вы — как деревья,