Книга Мертвых
Шрифт:
– Сестра! Сестра!
– другой голос проник в мою голову подобно раскаленной кочерге и стал повторять одно единственное слово, которое для меня ничего не значило.
Я вернул меч обратно, брезгливо вытирая руку о плащ.
Над головой каркнула ворона. Та же самая? Она уселась на навершие меча и одним кроваво-красным глазом взглянула на меня, вторым уставившись куда-то вдаль.
– Кар-р! Прими или умри!
Я взмахнул рукой, прогоняя надоедливую птицу прочь.
– Отвяжитесь от меня. Можете хоть подавиться своими загадками, мне все равно плевать!
Я повернулся
Я знал: впереди меня ждет другая жизнь. Рядом со мной будет моя любовь, и моя смерть, посеянная семенами моих жертв, всегда будет ошиваться где-то рядом, пытаясь сбить меня с пути своими соблазнами.
Но пока я чувствую голод, я живу.
ГЛАВА 11
Она вошла в его царство как луч света в обитель мрака.
Нет, в отличие от других существ тьмы, правитель Ледяной Пустоши любил свет. Любил его всем сердцем, если оно и могло существовать у такого существа, как он. Может, поэтому он и выбрал своим вторым домом Белую равнину Зарока, отстроив за три дня и три ночи величайшую крепость среди бессмертных.
Ее бледные ступни мягко опустились на сияющую мостовую, выложенную лучшими мастерами ниров.
Дорога будто сияла изнутри, переливаясь всеми цветами Надземной радуги, и на одно мгновение женщина поддалась ее чарам, считая, что нет ничего прекраснее этого пути. Всего лишь на одно мгновение - но для таких, как она, это считалось худшим проявлением слабости.
Шаг за шагом она приближалась к мрачной крепости, созданной с помощью сильнейшей черной магии. Крепость эта на фоне прекрасной равнины являла собой единый памятник зла и несовершенства и служила напоминанием, что даже в чистейшей душе есть место мраку. Впрочем, выглядела она как далекий мираж.
От одного ее вида женщину перекосило. В ее сердце пробудился давно дремлющий страх перед величием того, кто восседает сейчас на троне Зарока - в этом она могла признаться только себе.
Гладкий кварц прохладой отдавался в идеально белой коже. Мягкий ветерок, одиноко гуляющий среди немногочисленных мелких деревьев равнины, раздувал полы ее полупрозрачного шелкового платья, и края длинного шарфа кремового цвета, покоившегося на ее плечах, поднимались вверх при каждом ее шаге, создавая иллюзию движущихся крыльев.
В этот день она представляла собой идеал женственности и тонкой красоты. Даже сама сильфида, взглянув на нее из-под своих хрустальных ресниц, потупила бы взор и отступила в тень, лишь бы не омрачать своим присутствием сияние столь дивного божества, а любой мужчина, хоть краем глаза завидев ее на другом берегу Пустого моря, тотчас бросился бы в пучину волн, желая пасть ниц перед ее величием. Такова казалась природа ее великолепия.
Но сейчас ей самой все же казалось, что по сравнению с прошлыми посетительницами крепости Зарока - а такие, безусловно, были - она представляет собой лишь далекий призрак, серый и невзрачный - такой, что хозяин не обратит на нее и
– Не о том думаешь, - прошипела женщина сквозь зубы.
Ворота возникли из ниоткуда. Они представляли собой единый пласт зачарованного обсидиана, испещренного сетью огненных трещин и закованного в превосходный серебряный обод, инкрустированный узорами морд страшнейших чудовищ Пустоши. Его Пустоши.
Стоило ей только коснуться своими изящными пальчиками раскаленного черного материала, как ворота пропали, и перед ней внезапно возник большой портал в никуда.
Набравшись смелости, гостья Белой равнины ступила на обсидиановую лестницу, вокруг которой сгущалась молчаливая тьма, и начала подъем.
Казалось, лестница бесконечна. Уже много времени прошло с того момента, когда ее ноги оказались на ступенях, а та все не кончалась. В конце концов, женщина решила, что хозяин Зарока делает это специально, чтобы посетители приходили к нему уставшими - такого сломать намного легче, не прикладывая почти никаких усилий. А властитель равнины ломать умел.
С облегчением она вздохнула, когда лестница оборвалась.
Сглотнув, она ступила на небольшую круглую платформу, висящую в воздухе, и та нетерпеливо дрогнула, тронувшись в путь.
Дух перехватило от величия того, что она здесь видела. Она поняла, что та уродливая крепость посреди равнины - лишь отвлекающий маневр, пыль в глаза для тех, кто считает повелителя этих мест лишь пешкой в руках его брата и сестер.
Теперь же она могла полностью оценить его могущество, потому что платформа плыла сквозь клубы мрака прямо к великолепному черному дворцу, сделанному из чистого стального обсидиана - такой подарок Тьма делает не каждому.
Посреди всей этой мглы дворец выглядел как маяк для заблудших душ, и снова внутри женщины шевельнулся неприемлемый страх перед мраком.
Она заставила белое сияние, шедшее от ее одежд и от нее самой, усилиться, и враждебный туман на миг отступил. Он облепил защищающий ее купол света, но дальше зайти не мог и предпочел сопровождать ее до самого замка.
В отличие от крепости на равнине, врат здесь не было: созданиям ночи и тьмы они не к чему. Только лишь бесконечные входы и выходы украшали далекие шпили строения, и из них лился тусклый сиреневый свет.
Ей стало не по себе.
– Что я делаю?
Платформа осторожно приземлилась на большой террасе, выходящей на россыпь золотистых звезд на сумрачном небе. Странница поняла, что это свет далеких галактик, и сейчас она находилась в месте между мирами, где не действует ее магия.
Она попалась. Угодила в ловушку, ей же сплетенную. Теперь ей уже никто не сможет помочь, и только тусклый свет, шедший от нее и сопровождавший ее в самых далеких путешествиях, дарил хрупкую надежду на будущее.
Женщина медленно повернулась.
Будто бы в ответ на ее мысли, на террасе возникли большие двери из мутного темного стекла. Скрипнув, они открылись, но за ними все еще царил мрак.
Из тумана внезапно возник призрачный силуэт мужчины. Его голова склонилась вниз в почтительном поклоне, и рот, представляющий собой клубы темного пара, обретшие форму, сказал: