Книга Лета
Шрифт:
Они и так уже слегка отстали от основного отряда. Откуда-то издалека ветер доносил гул сражений, мрачная ледяная пустыня простиралась насколько хватало глаз, небо было низким и черным, словно портьеры в их спальне. Из снежной дымки показались крупные фигуры, скрюченные и исковерканные, словно потекшие свечи. Эти существа, медленно ковыляя, приближались, и чем ближе они подходили, тем больше Кьяра вспоминала о них. Фоморы. Некогда самые могущественные и прекрасные создания Страны Фей, за жажду власти низвергнутые в глубины Фейдарка, вынужденные нести на себе страшное проклятие немыслимого уродства. Они словно вышли из кошмара: глаза, носы и рты в самых неожиданных местах, странно распределенные по телу конечности. Их сопровождал обезглавленный труп верхом на мертвой лошади, а в руке — ухмыляющаяся эльфийская голова с глазами, горящими, словно свечи в прорезях фонаря. За спинами великанов и всадника клубилась неоднородная масса теней, которая все сгущалась и сгущалась в полном ледяном безмолвии, пока Кьяра не различила отдельные фигуры. Согбенные, ковыляющие,
Войско Эридана остановилось, и самозванец вынул из мешка голову Принца Мороза, высоко подняв над собой.
Бах! — Элледин, Дефераер и еще несколько эльфов отлетели в стороны, оттесненные невидимой силой. Лже-Эридан удивленно огляделся по сторонам. Он оказался заперт внутри полупрозрачного куба, а высоко в небе показалась крылатая фигура.
Вражеское войско мгновенно снялось с места, разрывая снежную пелену. Морозный воздух пронзило зловещим криком, из бесформенных теней выскочил черный единорог — пугающий вестник Мэб, — и гвардейцы невольно вздрогнули. Волна темной плоти покатилась к отряду, угрожая смести эльфов, и две фигуры Лемифинви, вооруженные шипастыми кнутами, скользили в этой клокочущей пене, смертоносные в своем изяществе. Кьяра выступила из Эфира и взметнула руки в жесте, который однажды подглядела у Эрты. Громыхающая волна пламени прокатилась по первым рядам вражеского войска, сметая замороженную гниль, изгоняя магию смерти из оскверненных трупов. Безголовый всадник и единорог занялись пламенем, а вот оба Лемифинви прошли сквозь огонь, не опалив и волоса.
Стена огня упала, оставив взметнувшийся пепел и клубы пара от талого льда, и два отряда с грохотом сошлись. На мгновение все смешалось в облаках водяного тумана: эльфы, полыхающие мертвецы, фоморы — и Кьяра замешкалась, не зная, кого бить в этом бурлящем котле остервенело сражающихся тел. Ее глаза выхватывали отдельные разрозненные фрагменты, вспыхивающие и мгновенно исчезающие, не оставляя времени на раздумья. Вот Лемифинви, благоразумно прятавшийся за тушей фомора, схлестнулся с Меллотом. Удар шипастым кнутом оказался болезненным, но секунду спустя соотношение сил сместилось в сторону эльфа — Задар пришел на помощь товарищу, и вместе они зажали фею в клещи. Неподалеку Лаемар бился с двойником феи, но ему повезло меньше. Отвлеченный юрким противником, он не заметил палицы фомора. Его смело одним мощным ударом, и фиолетовый скрылся из виду, поглощенный густой массой мертвецов. Кьяра даже не успела сообразить, куда он упал, чтобы хоть как-то помочь. Яркая вспышка — Элледин выпил зелье, и его ореол начал сиять, словно он и правда небожитель. Нападавший на него Лемифинви слегка отступил, как и мертвецы, отпрянувшие от гвардейца, как от огня. Что было дальше Кьяра не увидела. Кошмар пылающей кометой метнулся мимо нее прямо к зависшей в небе фигуре. Крылатая владычица мертвых взметнула руки в жестах магии, и бледно-голубая волна, сопровождаемая громом, прокатилась по небу, заставив кошмара встать на дыбы и болезненно закричать. Вокруг феи заплясали ослепительные огни, воплотившиеся в несколько ее точных копий. Молнии сорвались с бледных пальцев, расчерчивая небо белыми полосами. Они с грохотом и треском били в землю, взрывая осколки льда и спрессованного снега. Кошмар лавировал между вспышками, все ближе подбираясь к Королеве Воздуха и Тьмы.
Кьяра оттолкнулась от земли, зависла в воздухе, стараясь держать всю картину боя в поле зрения, чтобы вмешаться там, где это нужнее всего. Внизу кто-то взревел. Тифлингесса увидела отступающего Сумана. Великаны вопили, увязнув в паутине, которую призвал гвардеец. Молодец, Суман! Это их ненадолго задержит. Селани бился с всадником. Кнут безголового свистел пуще всякой стали, а мертвый конь теснил Дефераера, не давая нанести ни одного удара. Секунда, и эльф полностью исчез, заслоненный волной обгоревшей плоти.
Небо озарили две вспышки — солнечного света и пламени. Сехтен и Эридан смогли добраться до Мэб. Кьяра сделала еще несколько махов, чтобы лучше рассмотреть битву в небесах. Миражи архифеи принимали удары двух воителей, сияющие мечи рубили их, превращая в туман. Волны бледно-голубого огня прокатывались по небу, отталкивая эльфов и заставляя их броню скрипеть и проминаться. Мэб никуда от них не бежала, и стоило эльфам только приблизиться, как новая волна отталкивала их прочь, словно говоря: "Бесполезно". Черная броня поверх длинного платья, на голове венец, похожий на тернии, длинные белые локоны, наполненные светом глазницы и два черно-синих крыла за спиной. Почти как на картинке, только там она казалась хрупкой и женственной. В реальности она не уступала в росте Эридану, и от нее веяло колоссальной мощью. Казалось, она может смять этих двоих одним ударом огромного крыла. Руки архифеи вновь сплелись в заклинании, и в этот самый момент Эридан рванул вперед. Разряд молнии успел опалить его, превратив плащ в разлетающиеся лохмотья, но королева покачнулась от сильного удара, угодившего прямо в блестящий черный нагрудник. Она махнула огромными крыльями, удерживая равновесие, качнула головой, и корона соскользнула с волос, утонув в кипящем бое под их ногами. Сехтен крикнул, замахиваясь огненным двуручником на раненную фею, а Кьяра бросила взгляд на землю, куда
Тифлингесса вытащила один из заготовленных свитков. Буквы вспыхнули, когда девушка произнесла магические слова, и над сцепленными паутиной фоморами сформировалась пылающая огнем туча. Волна испепеляющего жара обожгла великанов, а в довершение Кьяра призвала разветвленную молнию, поразившую и фоморов, и Лемифинви, отвлеченных борьбой с гвардией. Одна из фей распалась на кучу жухлых стеблей, великан застонал от боли и упал, чуть не придавив сражающихся под ним. Паутина вспыхнув, быстро прогорела, сильно опалив уродливую фею. Мертвецы вокруг великанов бойко занялись пламенем, дрогнули и перестали теснить гвардию. Им на смену выкатилась другая волна, во главе с объятым пламенем единорогом, но на подходе их остановил метко брошенный огненный шар Хатаэ. Создание с хрипом разорвало на обугленные части, поле боя обдало градом из горелой мертвечины, и эльфийка злобно засмеялась. Неподалеку от нее Арум шептал слова заклинаний, исцеляя то одного, то другого солдата, катастрофически не успевая за ходом боя.
— Хатаэ, не отвлекайся! — рявкнул он на эльфийку.
Спохватившись, она подарила немного целительной силы израненному Элледину, и тот, собрав волю в кулак, разрубил пополам наседающего на него Лемифинви. Сияние его ауры обуглило растительное тело феи и развеяло несколько мертвецов. Золотистый, словно голем из раскаленного металла, прорубился дальше в ряды противника.
Небо озарила мощная электрическая вспышка. На долю секунды стало светло как днем, затем оглушительно громыхнуло, и на землю упал дымящийся труп кошмарки, а следом — Сехтен, чудом успевший сгруппироваться при падении. Королева Воздуха и Тьмы мертвой хваткой вцепилась в руку Эридана, не давая упасть. Молнии пробегали по крылатому телу, стали обожженного нагрудника, распростертым крыльям, концентрируясь в ослепительном сиянии глаз и приоткрытого рта. Их жгучие стрелы жалили Эридана, заставляя корчиться от боли. С хлопком он переместился из захвата… и рухнул вниз, промахнувшись мимо цели. Зло зарычав, он выместил разочарование на обожженном фоморе, подрубил его уродливые ноги и превратил голову в расплавленное месиво из плоти и костей.
Кьяра вспомнила, что в сказке у Мэб вместо сердца был волшебный кусочек льда. Про Эридана придумали аналогичную сказку, пророча его, видимо, в следующие Принцы Мороза или даже в Короли Воздуха и Тьмы. Ледяное сердце против ледяного сердца, как поэтично… Не поэтому ли победить можно, только будучи воплощением пламени? Девушка отбросила отвлекающие ассоциации. Мэб все так же висела в небе, недосягаемая и величественная, и с этим нужно было что-то делать. Серебряный дракон стрелой взмыл в небо. Каким бы величественным ты ни был, всегда рискуешь рухнуть на землю. Острые зубы вцепились в плечо королевы, лапы обхватили стройное тело, несмотря на удары молний, прожигающие чешую. Кошмарная боль пронзила глаз, отдавшись в голову, но Кьяра не отпустила свою добычу, камнем рухнула вниз, Распахнув крылья почти у самой земли, чтобы смягчить падение. Эридан, распрямившийся над трупом фомора, с удивлением обернулся. Королева был низвергнута на землю, вся в его распоряжении, в лапах истекающего кровью одноглазого дракона.
Огненный меч Сехтена подрубил ноги мертвому коню, тот безмолвно завалился набок, подминая под себя всадника. Второй удар двуручником раздробил ребра нежити и заставил зловещую силу покинуть замороженные останки. Горстка костей, обтянутых плотью, затихла, и шрамоликий устремился к Лемифинви. Вместе с Каленгилом они добили двух последних, Ятар не без труда обезглавил последнего фомора под метания объятых пламенем мертвецов.
По земле прошла волна дрожи, опрокинувшая нескольких эльфов. Недалеко от окончательно упокоившегося всадника, разбрасывая огромные куски спрессованного снега, выросло дерево, усыпанное крупными розовыми цветами. Ветви, похожие на длинные плети ивы, трепетали, словно это дерево дышало, по лозам, из которого был сплетен толстый ствол, пробегали пульсирующие волны.
Мэб забилась в драконьих объятиях и, понимая, что не сможет выбраться, снова прибегла к магии. Тифлингесса почувствовала, как волна сырой мощи прошила ее насквозь, срывая чешую с плоти, словно сухие листья, ломая кости, разрывая мышцы и опасно сжимая внутренние органы. Кьяра закричала, когда этот чудовищный порыв обнажил грудную клетку дракона, сломал наросты на черепе. Глазница пылала огнем, захрустела гортань и прочные шейные позвонки. Невидимая сила грозилась оторвать голову, но она продолжала держать свою пленницу. Похожая волна ударила по альбиносу. Часть он отразил щитом, и это помогло ему устоять на ногах. Предвкушение скорой расправы над врагом заставило его двигаться против этой чудовищной волны, грозившейся сорвать его доспехи и превратить тело в комок обнаженной боли. Укрывшись щитом, он делал шаг за шагом, несмотря на яростные вспышки молний, рассыпающие горячие искры. Солнечный меч описал дугу, срезав одну из бледных рук и оборвав сложную вязь заклинания, а второй удар аккуратно, чтобы не задеть Кьяру, перерубил могучие крылья владычицы. Она закричала, и эти крики больше походили на плач раненного оленя. Солнечный клинок медленно вошел в ее тело, расплавляя черную сталь нагрудной пластины, а затем устремился к сведенному криками горлу, по пути рассекая доспех, ребра и внутренние органы врага. Кажется, она умерла раньше, чем белобрысый закончил этот мучительно долгий прием. Кьяра выпустила дымящиеся останки некогда гордой королевы. Белобрысый занялся поимкой души, чародейка переключилась на последнего серьезного противника — гигантское дерево.