Книга Лета

Зеленжар О.

Утром замок был похож на потревоженный улей. Еще до завтрака Кьяра выпила отвар, почувствовав, как к горлу подкатила тревожная дурнота. За трапезой выслушали доклад разведчиков. Мэб до сих пор скрывалась от зорких глаз, а вот войска ее уже почти подступили к стенам Сеннальесса. Поток беженцев, ищущих защиты короля, все никак не иссякал. Эридан позволил им укрыться за стенами. Он подозревал, что Мэб владела могущественной некромантией. Незачем было пополнять ее войска.

После завтрака, прямо на столе

расположили карту местности и начали обсуждать стратегию. Эридан сделал несколько пометок цветными чернилами:

— Я предлагаю приманить ее и накрыть небольшим отрядом. Не тут, это очевидно открытое место. Вот здесь. Я мог бы послужить приманкой, у кошмарки бешеная скорость. Будет неплохо установить несколько ловушек с триггером и несколько магических сенсоров для наблюдения. Будет не важно, выйдет она или нет. Главное, увидеть, откуда идет атака.

Началось обсуждение плана. Кто-то был за, кто-то против. Кьяра вставила несколько слов:

— Если собираешься лететь на кошмарке, возьми меня с собой. Если тебе навяжут бой, будет кому прикрыть.

Эльф немного обдумал ее предложение и покачал головой:

— Пока я на кошмаре, я могу избежать боя, уйдя на Эфирный план, но ты, Кьяра, не сможешь атаковать оттуда. Я бы предпочел, чтобы твоя ударная мощь пошла в дело.

— Как скажете, Ваше Величество

Ей было немного досадно, но он был прав. От нее больше пользы, когда она может использовать свою магию.

— На том и решили, — продолжил Эридан. — Нужно проработать алгоритм. Я приманю, а ты, Кьяра, накроешь. Я уйду в Эфир, и меня не заденет. …

Они продолжили обсуждение, какие еще заклинатели годятся для магического залпа, а кому лучше заняться ловушками. Весь оставшийся день они потратили на проработку этого плана, установку ловушек, создание свитков. Хатаэ помогла Кьяре наполнить жезл поглощения магическими зарядами.

Они с Эриданом вновь решили лечь пораньше. Долго лежали в обнимку и все никак не могли наговориться. Разговор потихоньку зашел о семье.

— У тебя же был брат? — спросила тифлингесса. — Он был старшим? Они все погибли от твоей руки?

Кьяра вспомнила тронный зал Эйлевара, полный замороженных тел.

— Младший, — ответил Эридан. — Я не знаю, как умер отец. Возможно, от старости, ведь ему уже было почти семьсот. А мать и брата я убил сам.

Тифлингесса смолкла, и эльф тихо спросил:

— Ты ужаснулась?

— Да, это ужасно, — согласилась тифлингесса, — но могу тебя понять. Ты был почти безумен, предан родными и близкими. Мы видели твою тюрьму, врагу не пожелаешь оказаться в таком месте, гуманнее было убить или изгнать.

Да и может ли она осуждать? Сама ведь убила того полуэльфа, который предал ее доверие и обокрал не столько материально, сколько эмоционально.

— Спасибо брату, — продолжил белобрысый. —

Это было его предложение. Со стороны выглядело гуманно, а на деле это была пытка.

— Забавно, — протянула чародейка, — Титания и Дхоэль так боялись твоей инаковости, что взрастили яростное чудовище себе на погибель.

Эридан задумался. Если бы не попытка убить, он бы, возможно, до сих пор был лордом Эйлевара. Он не стремился к трону и даже помыслить себе не мог, что когда-нибудь наденет корону владычицы лета.

— Нет, я бы не хотел другой жизни, — признался он. — Да и разве это жизнь? Идеальный мир, выстроенный вокруг меня. Тюрьма без цепей и стен. Мне больше по душе тот жестокий мир, где есть настоящие чувства… и ты.

Надо же! Кьяра, циничная до мозга костей и презирающая телячьи нежности, подтаяла от его слов. Она поспешила вставить что-нибудь едкое:

— Я и сама хотела тебя убить, за злобу и жестокость, и если бы Аурил у того дерева не вмешалась, то обменяла бы твою душу на свою и стала свободной.

Эльф приподнялся над кроватью, посмотрел на нее и ошарашено произнес:

— Ах ты … Обманщица. Беру свои слова назад, ты тоже иногда змея коварная.

— Я коварна с врагами, а ты для меня тогда был чужим, жестоким, несговорчивым, высокомерным эльфийским…

Он смолкла, и эльф возмущенно насупился:

— Договаривай. Кто-кто?

Взгляд из под сведенных бровей возмущенно поблескивал.

— Прекрасно, — пробурчал он. — Убила бы и никогда не узнала меня лучше.

Тифлингесса погладила его по плечу и ласково прильнула, желая погасить огонек возмущения. Эльф немного расслабился от её мягкости:

— Даже если я останусь и сяду править, давай начистоту… Ты же не останешься.

— Я уже начала привыкать к Стране Фей. И я зря что-ли учила эльфийский?

Она сказала это как бы невзначай, превращая в шутку.

— Чтобы на Фаеруне соблазнять эльфов и ругаться изящно? — в ответ пошутил Эридан, а затем серьезно добавил. — Если останешься, я буду рад.

Ну вот, опять он это сказал. Кьяра чувствовала, какая это опасная тема, как легко было поддаться на эти слова и упасть в омут с головой. Она вновь заставила себя перевести тему и стать циничней.

— Они там зачастую ещё более высокомерные, — фыркнул она. — А если вам будет не до меня, найду кого-то из местных, посимпатичнее.

— Ты серьезно надеешься найти кого-то лучше меня? Это как от хорошего вина перейти на дешевые помои, а потом удивляться, что голова болит.

Опять самоуверенность.

— Голова у меня болеть не будет, а по вкусу, может, и буду скучать, — бросила она.

— Кошка, которая гуляет по дворцу, а когда ей скучно, ночует в чужих комнатах — угрюмо проговорил он. — Даже не думай, что я тебе это спущу с рук.