Книга Лета

Зеленжар О.

После завтрака, Кьяра спустилась к гвардии. На дежурство заступили Ятар и Вонтар, и девушка, наконец, смогла посмотреть на нового гвардейца из дома Амавель. Невысокий, гибкий, с короткими голубыми волосами, которые сильно контрастировали с теплыми карими глазами. Движения у него были легкими, танцующими, а улыбка навевала мысли о плутах и сердцеедах. Невольно залюбовавшись его ловкостью, девушка все-таки взяла себя в руки и пошла в казармы, в поисках Задара. Красноволосый отдыхал после ночного дежурства, но готов был продолжить занятия, тем более что девушка приправила свою просьбу вполне заслуженной похвалой с маленькой толикой лести. Ему удавалось так просто и доступно объяснять,

что с каждым уроком чародейка узнавала много нового. Да и общаться с ним, когда он перестал строить из себя героя-любовника, стало намного приятней. Но, несмотря на успехи, до свободного общения еще было очень далеко. Темой сегодняшнего урока были прилагательные, и Кьяра узнала забавный факт: оказывается, второе имя Эридана, Аманес, переводится “прекрасное сердце”. “Понятно, почему он бесится”, - подумала тифлингесса. — ”Такой злой и страшный, а имя как у принцессы”.

Закончив с эльфийским, она заглянула проведать волка. Зверь потолстел и обленился от спокойной и сытой жизни. Чародейка предложила Задару и Лаемару устроить небольшую гонку на волках. В компании этих двоих она увидела девушку и догадалась, что это и есть Хатаэ. Невысокая, фигуристая, с орехового цвета волосами, заплетенными венцом, и серыми глазами, она не походила ни на сильного бойца, ни заклинателя. “Нужно будет проверить ее”, - подумала чародейка.

Гвардейцы с охотой согласились погонять разжиревших зверей, к ним присоединилась и Хатаэ, хотя в глазах читалось сомнение. Наверное, своего волка она еще не объездила.

Договорились о забеге до небольшого озера в двух милях от замка и обратно. Сразу на старте Скаг вырвался вперед, несмотря на густой лес, замедлявший движение. Бедный Задар не справился с этим препятствием и вписался головой в ветку. Триумф Кьяры был недолгим, скоро Лаемар и Хатаэ обогнали ее.

— Скаг, непорядок. Вперёд, пухлячок, — шепнула тифлингесса в мохнатое ухо.

Виновато заскулив, волк сделал рывок и обогнал Лаемара, поравнявшись с Хатаэ. Эльфийка что-то шепнула своей волчице, и та внезапно взбрыкнула, осыпав морду Скага комками земли. Заскулив, тот притормозил, чтобы очистить глаза, а Кьяра с удивлением заметила, что на озере появилась ледяная дорожка, по которой устремился Лаемар, обгоняя девушек. Чародейка взмахнула рукой, развеивая замораживающую магию. Фиолетовый, вскрикнув, ушел под воду вместе с волком. Удостоверившись, и зверь, и эльф всплыли на поверхность, Кьяра продолжила гонку.

Почти у самой финишной прямой Скаг обошел волчицу Хатаэ. Эльфийка заметно расстроилась, ее не устраивало второе место. Спустя какое-то время вернулись мокрый до нитки Лаемар и Задар, с залитым кровью лицом.

— Ах ты, красненький, пошли, я тебя полечу, — мурлыкнула эльфийка, сплетая исцеляющее заклинание.

Гвардеец разомлел от такой заботы, а тифлингесса поинтересовалась у Лаемара о его магических способностях, которые тот раньше не демонстрировал. Тот пожал плечами:

— Многие эльфы знают парочку заговоров, но на этом знания заканчиваются. Я никогда не видел себя в роли заклинателя. Мечи мне понятней.

Кьяра поняла, что в отличие от Сумана или Корлиана, этот парень никогда не стремился к судьбе волшебника или чародея. Что ж, это был его выбор.

Повеселев после победы в гонке, тифлингесса вернулась в сокровищницу. Она провела там весь оставшийся день. Сокровищница начала принимать упорядоченный вид, ценности были описаны и разложены по сундукам. Остались многочисленные монеты, и на их подсчет может уйти много времени. Уставшая, но довольная проделанной работой, Кьяра спустилась в тронный зал, застав там Эридана, ужинающего с помощью Ангвис.

— Присоединяйся, — сказал эльф, взглядом указав на

второй стул, и девушка с радостью согласилась.

За ужином она порадовала эльфа своими успехами в сокровищнице и на поприще изучения языка. По взгляду белобрысого она сумела прочитать, что ему тоже есть что рассказать, но он не хочет делить эту информацию с эльфийской служанкой.

После ужина, поднимаясь в покои, он рассказал:

— Мы преуспели в воскрешении феи. Она сейчас в темнице. Информация, которой она поделилась, не порадовала. Как и предполагал Зариллон, области зимы — канал получения Аурил энергии этого плана. Она усиливает себя, но это происходит сейчас и на материальном плане. Ледники двигаются, зима медленно наступает. Она берет энергию отсюда и расширяет зону своего влияния там. Рано или поздно она высушит этот план и покроет зимой тот. Это будет долго, медленно… но неизбежно.

— Наверное, поэтому боги и вступили в игру, — тихо предположила Кьяра.

— Возможно, — кивнул Эридан, — и, возможно, есть способ это прекратить, но требуются очень редкие ингредиенты, — он усмехнулся невесело. — У тебя случайно не завалялось пара кусочков окаменевшего тела бога и материя чистого хаоса?

“Очень смешно”, - фыркнула про себя девушка, а вслух сказала:

— Вы умные, что-нибудь придумаете.

Они погрузились в густые сумерки спальни.

— Это не все, — вздохнул эльф. — Фрайна рассказала, что ведьмы хотели со мной сделать. Я ничего не понял, но Зариллон объяснил, что они хотели призвать часть силы Аурил в этот мир. Во мне что-то есть, что не позволяет Аурил отстать от меня. Что-то специфическое.

— Твои обаяние и неотразимость? — фыркнула Кьяра.

— Я неотразим, это бесспорно, — самодовольно усмехнулся он. — А теперь раздень меня, что ли. Одежда скрывает большую часть моей неотразимости.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — с показной покорностью ответила чародейка, расстегнув фибулу плаща.

— Даже богиня без ума от меня. Разве что ее страсть несколько холодна и убийственна.

— То есть с Аурил ты тоже занимался любовью? — невинно спросила Кьяра, расстегивая пояс поверх его кафтана.

— Давай не будем о травмирующих событиях, — рассмеялся он, а про себя подумал: ”Лучше тебе не знать”.

Девушка хмыкнула, переключившись на пуговицы камзола:

— Тогда расскажи про дракона, с которой ты был знаком.

— Ее звали Фанаиндиль, — начал Эридан. — Во всяком случае, так она представилась. "Белая лилия" на старом наречии. Вероятно, это меня и привлекло. Не часто встречаешь на материальном плане эльфа, знающего старое наречие. Я же не знал, что она не эльф.

— Странно, что она решила принять облик остроухого, — заметила Кьяра, стаскивая с него камзол. — Драконы не любят эльфов, не могут простить им Драконью ярость.

Картинка из прошлого мелькнула перед внутренним взором девушки: совет древних металлических драконов ставит условие. Эльфы должны принести извинения за содеянное много сотен лет назад. Пришлось пойти на шантаж, чтобы остроухие выполнили требования драконов, и тогда Кьяра окончательно разочаровалась в эльфах.

— Индиль была своеобразной, — улыбнулся белобрысый. — Она как раз любила эльфов. Что ж, и такое бывает.

Он вспомнил, как однажды драконесса явила истинный облик, и его чуть не снесло волной невообразимой мощи. Тогда его удивило, как что-то столь маленькое и хрупкое становится таким большим, сверкающим и грозным… Они провели вместе три удивительные недели и расстались на дружеской ноте, несмотря на то, что их цели были тогда абсолютно разными. С тех пор прошло два года, но эльф иногда вспоминал ее в трансе. Мирные прощания освобождали сердце и дарили покой.