Книга Легиона
Шрифт:
— Ха… когда речь идет о покойнике, «убийца» звучит странно. Впрочем, ты права, «киллер» тоже. Будем называть его ликвидатором.
— Спасибо, что не «терминатором», — поморщилась она, хотя раздражали ее не слова, а то, что Легион и все с ним связанное после каждой попытки до него добраться казался все более недоступным.
— Понимаю тебя. Но спешить нельзя — ведь этого человека придется полностью посвятить в наши проблемы… надеюсь через несколько дней тебе его показать.
— И как ты себе представляешь, он возьмется за дело?
— Он должен научиться блокировать эти проклятые сигналы… или как-то иначе ему помешать. Я пока сам не знаю… да и он, думаю, тоже. Наберись немного терпения, подожди до смотрин.
Смотрины состоялись
— Судя по всему, обаятельная личность, — заметила Марго с кислой миной. — Поздравляю тебя с такой находкой… И фамилия бандитская. Фугасов… надо же.
— Ничего, для «ликвидатора» в самый раз.
— Могу я поинтересоваться, почему из всех вариантов ты выбрал именно этого симпатягу?
— Потому что он единственный, кому удается экспериментально распознавать и моделировать телепатические сигналы, подобные тем, что интересуют нас. Даже те, кто абсолютно его не выносит, уклончиво соглашаются, что «ему иногда кое-что удается». У него, будто бы, есть приборы, или приспособления, способные улавливать вспышки биологической агрессии. Гарантии нет, что это не липа, но если он действительно изобрел такие приспособления, то, авось, придумает и «глушилку» для этих сигналов… Сама понимаешь, нам сейчас привередничать некогда.
Марго приготовилась увидеть монстра, но по внешнему виду Фугасов оказался не слишком экзотическим явлением. У нее он вызвал отчетливую антипатию. Явившись в пиджаке и при галстуке, он выглядел все равно неопрятным, и прежде чем с ним общаться, хотелось его хорошенько прополоскать под душем.
Зато на поведенческом уровне странностей у него хватало. Высокий и дородный, он двигался как-то необычно. Марго не сразу сообразила, в чем дело. Казалось, внутри у него вместо мускулов — моторчики, которые, поочередно включаясь, обеспечивают нужные перемещения частей тела. Мог бы играть в кино роботов, предположила она. Очень крупная голова формой напоминала бочонок, и когда Фугасов хотел посмотреть на что-нибудь, то, вместо того чтобы перевести взгляд, поворачивал голову целиком, как башню танка. Лицо его было малоподвижно, и на нем красовалась либо застывшая самодовольная улыбка, либо не менее самодовольная многозначительная серьезность. Говорил он громко, на одной ноте, правильными отрывистыми фразами, и сказав нечто остроумное, с собственной точки зрения, издавал очень странный смех, состоящий из раздельных повторяющихся покашливаний. Похож на дауна, мысленно подвела итог Марго.
Марго и Платон для начала представились как частные лица и, по предварительной договоренности между собой, не стали сразу раскрывать карты, а, в контексте застольной беседы, предложили Фугасову задачу в абстрактном варианте: если, мол, некто время от времени излучает опасные агрессивные импульсы, то можно ли найти способ помешать этой вредоносной активности?
— Если это возможно, то кто-нибудь мог бы это сделать. А если невозможно, то никто, кроме меня, не сделает. — Он говорил неразборчиво, не переставая жевать. Ел он невиданным и мерзким способом, склоняя голову набок над самой тарелкой и сталкивая с нее вилкой куски мяса в широко открытый рот.
— Вы хотите сказать, что такая задача вам по силам?
— Мне
Ко всему прочему, Фугасов оказался еще и пьяницей, и как только графин с водкой опустел, бесцеремонно потребовал продолжения. Он быстро пьянел и вскоре начал нести просто чушь. Почувствовав, что у хозяев складывается о нем неблагоприятное впечатление, он произнес с надрывом в голосе:
— Да, да, что поделаешь… высоты мысли, парение духа… и бренная плоть… потребности тела, — он презрительным жестом указал на стопку водки, которую тотчас и опорожнил, — трагическое противоречие…
Платон с помощью Марго погрузил его в машину и доставил домой. Они даже не стали обсуждать эту кандидатуру — в ответ на вопросительный и насмешливый взгляд Марго Платон только молча кивнул.
Но на следующий день Фугасов позвонил сам. Разумным и трезвым голосом он заявил, что обдумал предложенную ему задачу, находит ее достаточно интересной и хочет им кое-что показать, причем немедленно.
— Придется ехать к этому Фугасу. — Лицо Платона выражало скепсис и озадаченность одновременно.
С этого момента они больше не называли его ни ликвидатором, ни терминатором, а исключительно Фугасом — кличка прилипла к нему сразу и навсегда.
Он пригласил их приехать в свою частную лабораторию — именно так он выразился, и они по пути гадали, что эти слова могут обозначать.
Звонок не работал, но входная дверь была приоткрыта, и они проникли внутрь самостоятельно, не дожидаясь приглашения. Лаборатория оказалась двумя комнатами в мансарде, по каким-то причинам находившимися в распоряжении Фугаса; как выяснилось впоследствии, они за ним числились в качестве художественной мастерской. Здесь дышалось легко из-за обилия света и зелени, первое ощущение было, что они попали в оранжерею. При более внимательном рассмотрении впечатление уточнилось: это был некий гибрид оранжереи и радиомастерской. Вперемежку с растениями в полном беспорядке располагались какие-то электронные аппараты, приборы, приборчики, везде валялись разбросанные радиодетали, на подоконнике дымился разогретый паяльник, источающий запах плавленной канифоли. Среди темно-зеленой листвы, словно диковинный зверь в джунглях, разгуливал Фугас. Сегодня он выглядел совсем иначе, казался важным и неприступным. Хотя Марго знала, что ему за семьдесят, назвать его стариком было нельзя, но и человеком средних лет — тем более; привычные человеческие мерки к нему не подходили. Она почему-то решила, что примерно так выглядели последние динозавры в эпоху их вымирания.
Марго показалось, Фугас не заметил их вторжения, но он, продолжая стоять к ним спиной, произнес монотонным механическим голосом:
— О вашем приходе мне сообщили приборы. Они зафиксировали появление новых биополей.
Он, наконец, соизволил повернуться к гостям лицом и стал похож на актера, ожидающего на просцениуме аплодисментов.
— Чрезвычайно интересно, — сдержанно подыграл ему Платон.
— Они и сейчас на вас реагируют. — Неуклюже сложив пополам свое грузное туловище, он поглядел на стрелки смонтированных на панели приборов, в которых Платон признал обыкновенные миллиамперметры. — Вы находитесь в слишком активном эмоциональном состоянии. Это еще не агрессия, но определенная готовность к агрессии. Вы, наверное, чем-то раздражены?
— Пустяки, дело житейское, — беспечно пропела Марго, мысленно чертыхнувшись, и тут же опасливо покосилась на стрелки приборов.
— Ладно. Тогда обратите внимание вот на этот прибор. Насколько я понимаю, он вас должен заинтересовать в первую очередь. — Фугас величественно прошествовал к окну и остановился перед пластиковым корытцем на подставке, в коем росли в два ряда десятка полтора престранных растений. Они состояли из ветвящихся стебельков, листья привычного вида у них вообще отсутствовали, а окраска была в основном пурпурная и фиолетовая, лишь местами переходящая в бледно-зеленую.