Книга Легиона

Подольский Наль Лазаревич

— Надо же… только этого нам не хватало… — горестно покачала головой Марго. Впрочем, то, что Гронский вырос в детдоме, пробудило к нему невольную симпатию.

— Если хочешь, чтобы работа с ним была продуктивной, — в голосе Платона появились нотки раздражения, что наблюдалось крайне редко, — постарайся преодолеть твое… несколько отсталое представление об этих вещах. По тематике телепатии постоянно появляются научные публикации, это не входит в компетенцию базарных гадалок, это — раздел науки.

— Ладно… постараюсь, — уныло пообещала Марго, но в ее тоне не чувствовалось оптимизма.

Внешний вид телепата Марго

отчасти разочаровал. Она ожидала увидеть взлохмаченного фанатика своей псевдонауки с безумным блеском в глазах, а он оказался спокойным седым человеком в элегантном сером костюме, непримечательной внешности и с безупречными манерами. Ей подумалось, он больше похож на международного шпиона, чем на телепата, — впрочем, ее представления о тех и других были почерпнуты из книжек и кинофильмов. За столом он охотнее слушал, чем говорил, но, поддерживая беседу, рассказал смешную историю о сеансе дальней связи с Американским континентом. Проводился он в рамках программ международной ассоциации телепатов, и время начала работы согласовывалось по телефону. Дело было в советские времена, и за полчаса до начала сеанса к нему заявились два вежливых человека из КГБ, которым поручили присутствовать при сеансе связи с Америкой. Они просидели весь вечер в углу на диване, пока хозяин дома тужился над восприятием сигналов, как на грех в этот день абсолютно неуловимых. Когда уже после полуночи он сообщил им, что сегодня его постигла неудача и сеанс не состоялся, они невозмутимо откланялись и удалились.

Платон упорно старался направить разговор на конкретные возможности телепатии. В частности, его интересовало, можно ли перехватить «чужой» сигнал, адресованный другому человеку.

— Иногда такое случается, — Гронский бросил короткий удивленный взгляд на Платона, — но в нашем деле это считается помехой.

— А можно ли уловить направление, откуда поступает сигнал?

Ответ последовал неожиданный:

— Или да, или нет.

Марго откровенно фыркнула.

— Я понимаю, это звучит забавно, но так оно и есть. Если я чувствую направление, то знаю об этом, а если не чувствую — то и не почувствую, как ни старайся.

Свои способности как приемника — а это в их деле наиболее существенно — Гронский оценивал трезво. Он дал список людей, по общему признанию обладавших существенно большими возможностями. Марго почувствовала, что Платон счел этот список ценным приобретением.

Предварительное «прощупывание» телепата длилось уже более часа, и Марго дивилась, с какой непринужденностью он скрывал наверняка возникшее у него недоумение — какого черта его сюда пригласили? Щекотливость ситуации заключалась в том, что помочь он мог, только зная основные обстоятельства дела, и они должны были решить на ходу, в его присутствии, достаточно ли он «свой», чтобы выложить ему свои невеселые заботы.

— Ну что же, Марго, — рассеянным тоном спросил Платон, откупоривая вторую бутылку коньяка, — мы рискнем обременить Аристарха Александровича просьбой о помощи?

Как всегда, реплика Платона была точно рассчитана: он давал возможность Марго остановить посвящение в их дела телепата, но ставил перед ней энергетический барьер — свое несогласие она могла выразить только с помощью жесткого «вето». Слегка раздражившись тем, что он уже все решил за них двоих, она, тем не менее, кивнула и обронила бесцветным голосом:

— Почему нет? Давай

рискнем, — и, предвидя ненужные с ее точки зрения тактичные реверансы в свой адрес, добавила: — Только, давай, рассказывать будешь ты.

Платон ухитрился изложить суть дела как чисто научную, а не криминальную, проблему, и Гронский именно так ее и воспринял — как сложную интеллектуальную, чуть ли не абстрактную, задачу.

Удивительные люди, подумала Марго. Пожалуй, больше всего ее поразило, что, выслушивая историю, после которой любой нормальный человек выразил бы желание измерить температуру рассказчика, Гронский не выказал ни чрезмерного изумления, ни сомнений в правдоподобности услышанного. Значит, все-таки, все они — сумасшедшие, с некоторым удовлетворением решила Марго.

— Постараюсь помочь, — деловито, хотя и несколько высокопарно, заявил телепат. — Такую интересную возможность упускать нельзя. Смею надеяться, мы здесь можем столкнуться с совершенно не изученными явлениями.

— Ничуть не сомневаюсь, — поддакнул ему Платон.

Марго решила внести разумную ноту в их диалог:

— Только давайте заранее согласуем меры безопасности.

— Какие меры? — любезно поинтересовался Гронский, но с таким видом, будто только что обратил внимание на существование Марго.

— Безопасности. Вашей личной безопасности. В этом деле — кругом трупы, а вы разговариваете, словно собираетесь на научный семинар.

— О, конечно, мы все согласуем. Но, полагаю, это лучше сделать в контексте общей организации исследования, — заткнув рот Марго сей ученой сентенцией, Платон занялся обсуждением деталей предстоящего эксперимента. О Марго они просто забыли, и она, удалившись на кухню, принялась варить кофе, нарочито гремя посудой.

Порешили на том, что Гронский на несколько дней поселится в явочной квартире в «зоне». Марго пыталась настоять на постоянном присутствии напарника, но телепат категорически отказался:

— Биополе любого ассистента, и особенно ваше, эмоционально активное, — телепат галантно поклонился в сторону Марго, — будет создавать помехи. Вам наверняка хорошо известно, — добавил он, обращаясь уже только к Платону, — что во время самых страшных эпидемий врачи почти не болеют. Со мной — то же самое: я профессионал.

Единственным, на чем ей удалось настоять, было обещание все время держать под рукой мобильный телефон с однокнопочной настройкой вызова номера Марго. Телепат был также снабжен диктофоном и обязался фиксировать с его помощью, либо на бумаге, любые свои впечатления, и даже мысли, имеющие отношение к делу. Кроме того, на время добровольного заточения он взял с собой черновую рукопись научной статьи, которую намеревался отредактировать.

— Интеллектуальные занятия, не слишком интенсивные, не нарушают готовности к приему, — пояснил он, — важно избегать игры эмоций и посторонних влияний.

Телепата водворили в «зону» ранним утром, и Марго рассчитывала несколько дней пожить спокойно, то есть проводя дневные часы на службе, а вечерние — у телевизора и на кухне. Но уже вечером, уловив из телефонного разговора с Гронским, что тот до крайности возбужден, они нанесли ему инспекционный визит.

Телепат пребывал в ажиотаже, что по контрасту с его обычной чопорной сдержанностью казалось даже пугающим. Его распирали впечатления, и он обрадовался их приезду: ему было необходимо выговориться.