Книга камней
Шрифт:
Леди Д'Лелан снова улыбнулась:
— Ты — замечательный мальчик, Тейн. И слишком мудр для своего возраста.
— Если бы вы только подождали, пока я вырасту. Я знаю, я буду хорошим мужем.
— Я не сомневаюсь в этом, — Сандаал перевела взгляд на Дэви, — но…
Тейн тяжело вздохнул:
— Но вы любите другого. Я понимаю.
— Нет, — возразила Сандаал, — не из-за этого. С тех пор как погиб мой брат, с тех пор как погибла моя семья, я больше не способна любить. И не знаю, смогу ли когда-нибудь. Я благодарю вас обоих за
— В самом деле? — Герцога опять пронзило ощущение, что его предали, и злость вспыхнула в нем с новой силой. — Вы зря рассчитываете на золото, которое было найдено в вашей комнате.
Леди Д'Лелан нахмурилась:
— О чем вы?
— Хэррен Д'Гулар — злейший враг королевы. То, что вы в минуту несчастья обращаетесь к члену дома Гуларов, кажется мне подозрительным.
— Мы с Рафом знакомы с детства, — отвечала Сандаал. — И всю жизнь, сколько я могу помнить, он враждует со своим отцом. — Она в упор посмотрела на герцога: — Я не понимаю тебя, Дэви. Ты спас мне жизнь, рискуя навлечь на себя гнев короля, и в то же время осуждаешь меня, как и все остальные. Почему?
— Я передам вашу просьбу Рафу Д'Гулару. — Дэви направился к двери. — Идемте, мой принц.
Тейн заартачился:
— Мы не должны оставлять Сандаал одну.
— Ваше высочество, — вмешалась Сандаал, — я ценю вашу заботу обо мне и благодарю за то, что вы с риском для себя спасли мне жизнь. Но ваш отец до сих пор уверен, что я — убийца и предатель. Если вы сейчас не вернетесь во дворец, отец подумает худшее. И тогда он приложит все усилия, чтобы найти меня.
Принц обреченно кивнул. Он подошел к кровати и прижал ее здоровую руку к губам:
— Если я понадоблюсь вам…
Глаза его были полны слез. Он вышел в зал через дверь, которую Дэви оставил открытой.
Дэви вышел из комнаты не оглянувшись, уверенный, что Тейн идет следом. Утреннее солнце ослепило его утомленные глаза, и ему понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к свету. Горожане уже сновали по тротуарам, делая утренние покупки. Дэви повернулся к Тейну, чтобы поторопить его. Его горькие размышления о Сандаал были сметены мгновенно поразившей его мозг мыслью: он предал своего короля. Худшее было впереди.
Раф только что вернулся с ночной попойки.
Он был навеселе. В этот ранний час дом еще спал, и стук его модных каблуков по лестнице казался преувеличенно громким. Солнечные лучи уже проникали в восточные окна верхнего этажа, обещая жаркий летний полдень. Но пока утренний воздух был прохладен, и Раф мечтал о той минуте, когда он доберется до постели.
Внезапно он услышал тихие рыдания,
— Кил? — удивленно произнес Раф.
Будущий король Ксенары поднял голову, при виде младшего брата его рыдания усилились. На круглом детском лице бросалась в глаза багровая, вспухшая щека. Раф заскрипел зубами. Это был метод воспитания папаши Хэррена. Но Кил плакал не столько из-за боли, сколько из-за страшных ругательств, которыми Хэррен обычно сопровождал свои побои.
— Вот, — Раф достал из кармана шелковый носовой платок и протянул его Килу. — Не плачь. Отец опять напился?
Взрослый ребенок затряс головой:
— Я передал ему, что ты сказал. Я сказал, что не хочу быть королем. Все слышали это, а когда все ушли, он очень рассердился.
Значит, этой ночью снова было собрание. Забыв про обиду Кила, Раф опустился рядом с ним на кровать:
— Ты помнишь, о чем они говорили?
— Кто?
— Отец, Стеф, Кий и остальные.
Слезы Кила мгновенно высохли, он уже забыл о своей обиде. Он высморкался в свой уже мокрый рукав.
— Они говорили о том же, о чем и всегда.
Эти беседы имели мало смысла для Кила. Раф взял его руку в свою и нежно погладил:
— Попытайся вспомнить. Пожалуйста. Они были сердиты? Или, наоборот, веселы?
Толстяк нахмурил бровки:
— Сначала сердиты. Потом — веселы.
— Почему?
— Потому что… — Кил напряженно уставился в потолок, затем лицо его просияло. — Я знаю. Лорд Эйким был во дворце. Он сказал, что кто-то пытался убить короля Гэйлона и они бросили ее в подземелье.
— Ее? — Рафа почему-то охватила дрожь. — Кого ее?
— Леди Сандаал. — Кил снова нахмурился: — Почему она пыталась убить короля?
Раф не отвечал. Его мысли метались в беспорядке, пытаясь осознать случившееся. Может быть. Кил ошибся, перепутал, но сердце Д'Гулара говорило обратное. Через какое-то время он понял, что Кил снова заговорил.
— Папа ударил меня. Я сказал ему, что не хочу идти… Я не хотел убить королеву — она такая красивая и добрая. А папа ударил меня и сказал, что я непо… непокорный. Это плохо, Раф? Я плохой?
— Нет, — заверил его младший брат. — Ты не плохой. Кил. Но каким образом идиоты хотели убить королеву?
— Солдаты. Много солдат должны ворваться во дворец. Многие из аристократических домов присоединятся к нам. Они рассчитывают на то, что королева слаба сейчас, после гибели сына.
— О Боже, — произнес Раф в ужасе, — при чем здесь королева? Я поражаюсь их дерзости, с какой они идут против короля-чародея!
— О короле позаботятся, — проговорил Кил.
— Каким образом?
Кил только уставился на брата, его младенческое, опухшее от слез лицо не выражало ничего.
— Ты не знаешь, не так ли?