Книга камней
Шрифт:
Леди Д'Ял торопливо бросилась к ней, чтобы поддержать ее под локоть.
— Ваше величество, вам необходимо отдохнуть. Мастер Хэлдрик дал вам слишком сильное лекарство. Он надеялся, что вы проспите всю ночь и весь день. Он очень сильно беспокоится о вашем здоровье. Мне не следовало бы будить вас сегодня…
— А когда бы я проснулась, все было бы закончено, а Сандаал мертва! — сказала Джессмин спокойно, хотя ее гнев усилился. — Как он смел сделать такое со мной — захватить власть в моей стране, пока я сплю!
— Ваше
— Я хочу, чтобы ты помогла мне одеться, Катина. И пошли кого-нибудь, чтобы мне с кухни принесли горячего какао — мне необходимо что-то, чтобы справиться с этим снотворным снадобьем Нильса. Мы сами пойдем в катакомбы и вытащим оттуда Сандаал.
Катина Д'Ял вздрогнула, но возразить не посмела. Джессмин продолжала развивать свою мысль:
— Я чувствую, что кто-то очень хочет обвинить Сандаал Д'Лелан в том, чего она не делала, обвинить ее во всем, что случилось, вне зависимости от того, виновна она или нет. Но я не позволю, чтобы из нее сделали козла отпущения!
Катина выглядела весьма озадаченной и встревоженной.
— Но, миледи… Улики кажутся мне неопровержимыми. Сандаал виновна. Так пусть же другие занимаются этим грязным делом. Вы и так пережили слишком многое.
— Ни слова больше! — твердо сказала Джессмин. — Если ты хочешь оставаться моей фрейлиной, ты сделаешь то, что я приказываю. И быстро…
Катина с несчастным видом помогла госпоже добраться до туалетной комнаты и стала выбирать в комоде подходящее платье. Джессмин, стоя перед зеркалом, внезапно задумалась о причинах такого упрямства старшей сестры Д'Ял. Катина, безусловно, любила Робина, но она также провела в обществе Сандаал Д'Лелан несколько месяцев — довольно длительный срок если не для дружбы, то для товарищеской солидарности.
А что же Дэви? Неужели и он так быстро отвернулся от своей возлюбленной? Каковы бы ни были улики, королева желала сама выслушать объяснения молодой леди.
Джессмин как раз надевала сандалии, когда принесли горячее какао.
— Благодарю, — кивнула Джессмин и только потом заметила, что не Катина, а Нильс Хэлдрик подносит ей чашку с напитком.
— Не планируете ли вы часом выбраться из постели этой ночью? — строго поинтересовался лекарь.
Джессмин сердито покосилась на свою фрейлину.
— Болтушка, — проворчала она и повернулась к Нильсу: — Как вы, должно быть, заметили, я уже сделала это. И буду проделывать это каждую ночь, если моих фрейлин будут заточать в темницах.
— И что же вы собираетесь достичь своим походом в катакомбы? — поинтересовался Нильс. — Кроме, естественно, новых осложнений вашей болезни?
— А что вы предлагаете? — парировала Джессмин.
— Куда вы задевали свой королевский скипетр, миледи? Это ваша страна.
Поговорите для начала со своим мужем. Объясните ему, что леди будут судить по ксенарским законам
Джесс закусила губу. Гэйлон, улучив момент, попытался взять управление Ксенарой в свои руки, чего как раз и опасались главы самых влиятельных семейств в стране. Она истратила столько недель труда и приложила неимоверные усилия, чтобы доказать ксенарцам, что она — их подлинная королева. Теперь настало время доказать это собственному мужу.
— Отличное предложение, мастер Хэлдрик, — признала королева. — Но сначала я хотела бы поговорить с Великим посланником.
— Лорд Д'Ар уже давно в постели и спит, миледи. Из-за своего возраста он в большей, чем вы, степени подвержен хворям и слабостям.
— Тогда пусть остается в постели, — Джессмин встала со скамьи. — Я приду к нему в покои и поговорю с ним там.
Не обращая внимания на нахмурившегося врача, Джессмин вышла из туалетной комнаты. Катина последовала за ней.
Дэви вернулся в королевские покои. Коридоры дворца по-прежнему кишели стражниками, которые разыскивали коварного врага. Сам же этот коварный и страшный враг — молоденькая и привлекательная аристократка — уже с час находилась в заточении в катакомбах Занкоса.
Герцог скрипнул зубами, стараясь не думать о том, что он натворил. Тошнотворный запах подземелий впитался в волосы, в кожу, в одежду. Ванна могла помочь ему смыть запах, но как отделаться от ощущения вины и непоправимой ошибки?
Когда он проходил мимо дверей в детскую, его остановила Роза. Она бросилась к нему на шею и спрятала заплаканное лицо на его плече. Дэви немного поколебался, но все-таки обнял леди и прижал к себе. От ее волос пахло розовым маслом.
— Что случилось? — спросил он и погладил Розу по горячей мокрой щеке.
— Этого не может быть, милорд. Просто не может быть!
— Что? Чего не может быть?
Но Роза продолжала всхлипывать так, словно не слышала его.
— Мне нужно было только забрать свой платок… тот, который она брала поносить… А там эта коробочка… шкатулка. Она выпала из шкафчика, и все монеты рассыпались. Больше ста золотых деций… Одно золото, — рыдала она.
— Там еще была бумага. Я отдала ее королю.
— Какое золото? Чье? Что за бумага? — в отчаянии выкрикнул Дэви. — Я ничего не могу понять. Роза!
— Золото Сандаал, — тупо ответила младшая Д'Ял. — Ее золото и ее бумага. Контракт, чтобы убить маленького Робина. Но я просто не могу поверить… — и она снова залилась слезами.
Черный гнев снова закипел в груди герцога.
— Кто еще подписал эту бумагу?
— Это было оторвано… в углу страницы.
— И ты нашла эти вещи в комнате Сандаал?
— Да, милорд. Хотя мне так хотелось бы, чтобы это все было страшным сном. Боги свидетели, мне так хотелось!.. — Роза крепче прижалась к Дэви.