Книга И. Са
Шрифт:
Второй — настоящий, не сувенирный, позолоченный цэрэушный значок для лацкана парадки выпал из чьих пожитков, когда я перебивался грузчиком агентства по переезду в Сиэтле. Это уже в прошлой жизни. Я улыбнулся матой хари и свистнул:
— У меня в ДиСи друзья.
— Ну-у тогда самое время с ними связаться — доверительно посоветовал бывший таможенник.
— А можно я плейер послушаю?
— Не можно — ответил Спаньярд и врубил рэдио.
Дверь Искейпа растворилась и возник Холидей. Он втолкнул ко мне на заднее сидение откровенно непропорционального
— Познакомьтесь, это Иса. Иса приехал из Бирмы.
Богомол вздохнул и прошуршал:
— Иса — нет. И. Са. Иии — Саа. Английская мала-мала. Совсем мала-мала.
— Иса так Иса — пробормотал Холидей — Нам бы ребятки еще одного кадра отцепить — на углу 117-той и Лорейн, оки-док?
— А что у нас есть варианты? — все еще раздосадованный полной неожиданностью ареста — только с окружной соскочил, понимаешь, и опять попой голой по гравию.
Кофию бы махнуть с горя.
— Там, господа офицеры, в кошельке у меня вроде двадцадка была, нет? Давайте-ка я на всех старбаксу куплю?
И. Са глянул на меня с одобрением. Холидей и Спаньярд переглянулись. Спаньярд развел руками: «А я-то чо? А я — ничо!» Поэтому когда мы уже всей бригадой принимали Раджу у всех в руках было по стаканчику крепкого латте.
Искейп парканули рядом с большегрузным трейлером около небольшого, но добротного дома. Раджу выцепили прямо оттуда. Спаньярд позвонил с мобилы и Раджа выскочил прямо в шлепках, натягивая футболку «Кавалеры Кливленда». Увидев нас с И. Сой попивающих латте в хромированных наручниках, он поник, сбавил обороты и попросился на минутку — сообщать новость жене.
— Да мы в Олд Бруклин только на пару минут нырнем — опять созвиздел Спаньярд — оттуда и отзвонишься. Раджа присел к нам, потом опять встрепенулся:
— Да я ж ее телефон не помню!
— Чей? — резко срывая Искейп с места спросил агент Холидей.
Машина соскочила на фривей и Раджа в полголоса выругался на урду.
— Кофе хапнешь? — спросил я.
Последний пассажир нашего грустного рейса был иорданец Биляль. Мы подрулили к пиццерии «Малыш-Цезарь». Раджа сходу понял, что мы не за пиццей.
— Ну куда еще одного, командир, на башку мою бритую посадишь?
— Да он миниатюрный судя по ориентировке, вон как русский совсем, правда, русский? Потеснимся?
— А то — ответил я польщенный вниманием специального агента — Заносите тело.
Вскоре Спаньярд привел и правда небольшого арабченка, похожего на галантерейщика Бонасье из «Трех мушкетеров». Пицерийщик Бонасье был весь в муке и заляпаном соусом фартуке. Холидей его приветствовал:
— Ассалму Алайкум, Биляль! Обшивку мне соусом не извози. Раджа сам похожий на Спаньярда, только cпаньярда сырогорячего копчения недовольно буркнул в адрес Бонасье:
— Ну а пицца-та, блин, где, Биляль? Пиццу куда профуцанил, фурманюга?
Глава 2
Остров
Иммигрантов, забракованных по состоянию здоровья, метили мелом прямо на одежде. Большое «Е» означало глазную болезнь, «Л» — хромоту, «Х» — слабоумие, а «Х» в кружке — идиотию. Один тест был на определение умственных способностей: иммигрант должен был из нескольких деревянных кусочков сложить кораблик. В самый разгар иммиграции каждый день до пяти тысяч усталых и встревоженных людей проходили через регистрационный зал.
Двадцать процентов новоприбывших задерживали как нездоровых, «политически нежелательных» или «потенциально обременительных» для общества. Одиноких женщин, которых не встречали родственники или представители общества помощи иммигрантам, задерживали из опасения, что они могут стать жертвами эксплуатации или проститутками.
Многие женщины, списавшись заранее, прибывали в Америку, чтобы выйти замуж. В сентябре 1907 года на борту парохода «Балтик» оказалось свыше тысячи невест.
Иммигрантов, которых считали анархистами, большевиками или преступниками, помещали в общежития и при первой же возможности отправляли обратно, как и некоторых больных. Других больных, нуждавшихся в медицинской помощи, помещали в больницы. Детей, болевших корью, отправляли в дождь и холод паромом на материк. По оценкам историков, около тридцати процентов из них умирало потом от простуды.
* * *
Я не мог и предположить, что новенькое здание гестапо находится недалеко от моего дома. Когда проезжали по родной улице, снова стало обидно, что приняли как последнего лоха — в спланированной облаве. Пятый в моей жизни арест — уже пора бы научиться уклоняться от правосудия с ловкостью Ленина в Разливе.
— Вот и мой дом! Двенадцать лет адрес не менял, неужели трудно повесткой было вызвать?
Агенты, как по-команде втянули головы в плечи и стали изучать окружающий пейзаж.
Еще вчера вечером я катил здесь коляску с дочкой. Дочке вечером стало скучно и она потребовала прогулку. Я вставил в уши наушники и покатил ее в Бургер Кинг — просто так, чтобы у путешествия появилась цель. В Кинге покупал картошку-фри, а продавец совсем не обращал на дочку внимания, как не обращают на детей внимания большинство мужчин. Тогда она подошла к прилавку вплотную — совсем кроха и сказала со взрослой явственностью:
«Хэлоу, хау а ю?» Продавец ответил автоматом: «ОК» и вдруг заметил ее и обалдел. Она маленькая совсем еще для официальных протоколов приветствия. Так что мы бесплатно отхватили вторую порцию горяченькой картошки.