Книга И. Са

Килпастор Винсент

Именно этой консервированной шуткой я надеялся размягчить чекистское сердце Гадс — остальное после — обычная ловкость рук — у меня целая папка отказов от разных кафкианских министерств — запудривать ментам мозг о о том, что я новый землемер и скоро получу пластиковый аусвайс. К счастью госорганы сильно разделены и обособлены и госпожа Гадс теоретически не должна соображать в иммиграционных вопросах, так же, впрочем, как и наш новый президент.

Сейчас раскидаю пасьянс-косынку из билеберды с грифом статуи свободы и Гадсам снова

будет нечем крыть.

Когда мы шли узким коридорчиком в малюсенький пенал, где с 9 до 5 хранилась Александра Гадс, мимо нас протиснулось двое неприметных мужиков. Обычные среднестатистические мериканцы в бейсболках. Высокий, явно Спаньярд в рубашке-поло на выпуск и белый с пробегом «за пятьдесят». Спаньярд был похож на пловца Майкла Фелпса, а сетка лопнувших сосудиков на ноздрях белого подсказывала, что возможно тест на алкоголь он сегодня с хрустом провалит.

Гадюка не среагировала на шутку о том, что я пришел отбывать админ за какого другого. Раскидал пасьянс, приговаривая суетливым полушепотом, как старый наперсточник, что вот вот буду осчастливлен аусвайсом цвета «грин» и буду любить Америку еще больше.

Офиссэр Гадс вытянула из своего дешевого стола счет-фактуру за мой суд и аренду говорящего джипиэса — девятьсот с лифуем баксов и заставила подписать «здесь, здесь и вот тут».

— Значит иммиграция, а?

— Точно так, яволь — белой акации цветы эмиграции как грится, да!

— Ну вот как раз об иммиграции с тобой и хотят поговорить.

Александра Гадс нажала кнопочку под своим хлипким столом, заваленным делюгами отбросов общества. В пенальчик вдруг как-то сразу ввалились Спаньярд с Алколоидом.

Алко трясущимися руками извлек из джинсов лопатник и попытался махнуть им, как машут зажигалкой «зиппо». Лопатник шлепнулся на пол. Спаньярд ловко его поднял и подал Алколоиду — типа «бывает, давай-ка попробуем еще раз».

Алко, вот этот раз уже без излишних телодвижений, двумя руками раскрыл бумажник перед моим резко вспотевшим носом. Большую часть бумажника занимала жестянка с надписью «Айс» на которой сидел орел сбитый еще с рейхстага Егоровым и Кантария.

— Специальный агент Холидей, шестой подотдел зачистки от пришельцев, представился он — Вы арестованы!

— Ноу щит — пробормотал я и подарил Александре Гадс взгляд исполненный такой ядовитой ненавистью, что она поежилась и стала излишне суетливо тасовать бумажонки на столе.

Спаньярд опустил длань мне на плечо.

— Обычная формальность. Не стоит переживать. К вечеру все будем дома.

— Ноу щит — повторился я пребывая в некотором шоке — Джипиэс-то сними, начальник, раз уж наручники под меня мастыришь.

— Обычная формальность. Может мы просто свой джипиэс на тебя прицепим и всё.

Обращаясь уже к Гадс, он попросил оцепить аппаратуру.

Пока офицерша корячилась у моей лодыжки снимая кандалы последнего поколения, я боролся с нехристианским побуждением торкнуть пыром

в ее хамско-хамитское лицо.

«Вот почему они не снимали джипиэс целую неделю после суда» — допёр я и восхитился. Лучшей схемы для ареста и придумать нельзя — у входа здание я прошел через железодетектор и был тщательно вышмонан ватагой негров-полицейских.

— Агент Холидей?

— Да, сынок — ответил он доброй совсем неофициальной улыбкой и пахнул на меня вчерашним пивом.

— Агент Холидей, я гарантирую вам полное содействие во всех необходимых процедурах. Проблем со мной не будет.

Тут всегда надо так говорить ментам, а то они автоматически вам сопротивление при аресте впаяют.

Мы бодренько, как лучшие друзья упали вниз на лифте и сбежали по мраморным ступеням парадного. На мои наручники никто не обращал внимания — обычное дело для Центра Правосудия и Справедливости, где в небоскребе с видом на великое озеро разместилась — окружная тюрьма, суд и служба админ надзора за свободными гражданами.

У ментовской парковки стоял форд Искейп. Я ему улыбнулся. Всегда смешно когда ментовский форд называется «Escape» — побег.

— Нам туточки еще одного пассажира принять требуется — извиняющимся тоном сказал Холидей.

Объехали здание центра и вкатились с заднего двора в подвал окружной тюрьмы. Я испытал приятное дежавю — вот въехали в тюрьму, но меня не посадят. Во всяком случае сюда. Я теперь зык федерального уровня.

Искейп втерся между двумя ментовскими крузерами. На одном было написано «Полиция Бичвуда», на другом «Служить и защищать». Похмельный Холидей пошаркал в тюрьму, а мы со Спаньярдом, который поленился даже отключить двигатель, остались в машине.

— А чо аусвайс себе до сих пор не справил — лениво полюбопытсвовал Спаньярд.

— Обстоятельства так сложились. Да и никто не тряс особо.

— Ну ничо-ничо. Сейчас через суд быстренько получишь.

— Через какой суд, ты ж сказал к вечеру дома будем?

Спаньярд завис, внимательно изучая в окно бичвудский крузер.

— А ты давно в федералах? Ну, в Айсе в смысле давно?

Я хотел показать, что не обижаюсь на звиздеж — и так знал что он мне кружево плетет — обычная американская ментовская практика. Расскажут вам любую сказку, лишь бы не дергались, пока они вас под замок не замуруют. А там с них взятки гладки.

— В айсах? В Айсах недавна. Две недели в пятницу. Перевели сюда с аэропорта О'Хара в Чикаго. Таможенник я. Ага.

— Усилуха Трампова?

Он снова завис, напряженный от моей манеры выуживать информацию и держать инициативу в диалоге.

Спаньярд сменил тему:

— И откуда же у тебя значки мастер-сержанта Армии США и Центрального Развед Управления в бумажнике?

У меня и правда вместо аусвайса, без которого я обхожусь лет двенадцать, в кошельке два значка. Один — память о работе на базе американских ВВС в позапрошлой жизни.