Ключи Пандоры
Шрифт:
— Уф-ф! Хорошо!
— За тобой кто-то гнался? — удивилась Юля. — Что такой взмыленный?
Никита как-то странно посмотрел на нее, но вместо ответа с преувеличенной бодростью заявил:
— Ну, нам пора! Спасибо за гостеприимство, бабуля! Юля, пошли!
— А чайку? — заволновалась Глафира. — Вы же голодные! — И с робкой надеждой спросила: — О Максиме ничего не узнал?
Никита с виноватой улыбкой развел руками.
— Пока ничего! Но отсутствие плохих новостей уже хорошие новости!
Глафира скривилась и, повернувшись к образам, перекрестилась.
— Не
Она продолжала что-то шептать серыми от старости губами, креститься и кланяться иконам, словно забыв о гостях, которые, кроме суеты, ничего в ее дом не принесли.
— Баба Глаша! — окликнул ее Никита. В его голосе слышалось нетерпение. — Нам долго до города пилить. Что передать Ирине?
Глафира с горестным вздохом повернулась к нему. Глаза ее покраснели и слезились.
— Пусть приезжает скорее! Я ведь не знаю, что делать. Места себе не нахожу!
— Участковый есть у вас? — нахмурилась Юля. — Плевать теперь на военкомат, первым делом надо к нему обратиться. Где он находится?
— Понятия не имею! — вздохнула Глафира. — В прошлом году приезжал какой-то милиционер на мотоцикле, велел коноплю скосить. После того никто носа не казал.
— Ладно, — сказал Никита, — узнаем мы об участковом. Ирине тоже все передадим. Не волнуйтесь! — и с негодованием посмотрел на Юлю: — Шевелись!
Его колотило, как в лихорадке, от какой-то информации, явно неприятной, которую ему не хотелось сообщать при Глафире. Юля поэтому не огрызнулась, лишь обняла хозяйку и торопливо вышла во двор. Никита обогнал ее и вновь стал сражаться с непокорными створками. С трудом, но ворота открылись. Юля осторожно вывела машину на улицу. Никита закрыл ворота и, махнув Глафире на прощание рукой, почти упал на пассажирское сиденье. Старушка слабо улыбнулась, и в зеркало заднего вида Юля заметила, что она сделала несколько шагов вслед за машиной, словно боялась расстаться с последней надеждой.
— Ну? — раздраженно произнесла Юля. — Чего мы сорвались с места как оглашенные?
— Оглашенные не оглашенные, а надо спешить, — загадочно произнес Никита. — Угадай с трех раз, что я в лесу нашел?
— Чего гадать? — фыркнула Юля. — Я и без того знаю! Колония там бывшая.
Никита вытаращил глаза.
— Откуда?
— От верблюда! — усмехнулась Юля. — С местным дедулькой пообщалась. Колоритный такой, Михалычем зовут. Он на этой зоне… Как это сказать?
— Чалился?
— Вот-вот, чалился. Заодно рассказал, почему бабушка Макса так не любит эти места и жителей Каменного Брода.
И она подробно изложила историю, что рассказал ей Михалыч. Никита слушал не перебивая. Машина бодро преодолевала ухабы и рытвины, распугивала бабочек и стрекоз, усеявших лужицы на дороге. Солнце, потерявшее былую силу, медленно катилось к западу, когда они подъехали к лесу.
В зеленых дебрях стало еще прохладнее. Птицы уже не голосили в зарослях, только где-то в кустах строчили, как пулемет, сороки. То ли ругались отчаянно, то ли кого-то выследили. Перескочил дорогу заполошный заяц и дал
— Не соврал твой Михалыч. Там действительно был лагерь. Забор бетонный кое-где остался, даже колючка поверху сохранилась. Видел остатки сторожевой вышки… Только, Юлия Владимировна, не все так просто. Хлобыстнулось на эту зону сверху что-то очень большое и все порушило вдрызг.
Юлия помолчала и неуверенно спросила:
— Может, внутри что-то взорвалось?
— Что может взорваться в брошенных бараках? Старые кровати и миски? Нет, Юля, пожара не было, потому что гореть там особо нечему. Эта штука снесла сосну, срезала вышку и врубилась в стену. В лесу, с той стороны, что заснял Макс, образовалась настоящая просека. Деревья лежат вершинами в направлении полета этой штуковины. И тут начинается самое интересное. Угадай, кого я там обнаружил?
— Людей в черном? — предположила Юля. — Они включили хитрые приборчики, яркая вспышка — и ты должен мигом все забыть. Но не забыл, потому что на тебе темные очки. Угадала?
— Почти! Там было три военных грузовика. Точно такие же мы видели, когда ехали сюда. В два солдаты грузили какие-то черные ошметки. Возле третьего, с кучей антенн на крыше, стояли мужики в камуфляже, явно из РЭБ — войск радиоэлектронной борьбы, и что-то обсуждали. Я такие установки в армии видел. Но эта из последних, «Житель» называется, с мощным пеленгатором, похожим на карусель. И эта каруселька так живенько крутилась. Юлька, как ты думаешь, зачем эту штуку пригнали? Очень мощную и современную? Она ж любой сигнал подавляет, даже со спутника! И солярку жрет центнерами!
Она не успела ответить, потому что Никита подпрыгнул на сиденье и истошно закричал:
— Стой!
Юля так быстро нажала на тормоз, что обоих чуть не вынесло через лобовое стекло. Спасли ремни безопасности.
— С ума сошел? — заорала Юля. — Предупреждать надо!
Никита сморщился и потер грудь.
— Смотри лучше! Оттуда недавно что-то вывозили.
Они стояли у знакомой развилки, только выглядела она намного хуже. Тут явно проехала не одна машина, пока Юля и Никита были в деревне. Колея провалилась глубже, жидкая грязь влажно блестела на солнце.
— Они тут выбирались, чтобы со стороны Миролюбова их никто не заметил, — сказал Никита. — Но чего стариков бояться? — и махнул с досадой рукой. — Поехали, здесь уже нечего смотреть!
— По башке тебе дать бы, чтобы не лез, куда не просят! — со злостью сказала Юля, трогая машину с места. — А вдруг военные тебя заметили бы и повязали? И меня за компанию!
— Тебя-то за что?
— За все хорошее! — отрезала Юля и резко нажала на газ. Машина рванулась вперед, как испуганная антилопа. — Я всякое успела передумать! Вдруг ты, как Макс, ушел и пропал с концами, а я останусь в этой дыре навсегда. Столько из-за тебя перенервничала! Убила бы не глядя!