Ключи от ада
Шрифт:
— Отпустите, мне больно! — из глаз брызнули слёзы.
— Хорошо, — Андрей внезапно успокоился.
Лина прижала руку к груди, стараясь хотя бы этим унять боль. Дмитриев откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Девушке показалось, что лицо его окаменело. Она притихла, боясь даже пошевелиться. Когда Андрей посмотрел на Лину, в них была мрачная решимость.
— Прости, но ты не оставляешь мне выбора. Я честно пытался пощадить твою психику.
Девушка, почувствовав неладное, бросилась судорожно дёргать за ручку двери. Но Дмитриев коснулся руками её затылка, и она вдруг поняла, что совсем не может двигаться. Лишь огромные синие глаза выражали отчаяние.
Он
То, что он увидел, повергало в шок! Бездна действительно открыта! Но как? Это невозможно в принципе! Если только Потомок действительно настоящий! Но и тогда он должен быть очень сильным Заклинателем.
Сбоку застонала девушка. Дмитриев развернулся к ней и приложил руку к шее, нащупывая пульс. Сердце билось слабо, но в этом не было ничего опасного — через несколько часов она восстановится. Лина приоткрыла глаза и с трудом сфокусировала их на Андрее.
— Всё нормально, — он постарался придать голосу мягкость, но вышло плохо.
Девушка дёрнулась и попыталась отстраниться. Глаза снова наполнились ужасом и она, вжимаясь в дверцу, тихо спросила:
— Кто вы такой? Что вы со мной сделали? — она говорила это, а сама пыталась нащупать ручку. С наручниками это делать было неудобно.
— Давай я их сниму, — сказал Дмитриев и полез в карман за ключом.
— Не приближайтесь ко мне! — Лина вдруг истерично закричала, закрывая глаза руками.
Как ни пытался Андрей сказать, что это была вынужденная мера, и теперь ей ничто не угрожает, девушка ничего не хотела слушать. Она выламывала заблокированную дверцу, даже попыталась напасть на Дмитриева и кричала, не переставая. Наконец, Андрей понял, что этот шок грозит затянуться, изловчился положить руку на её затылок, и погрузил в сон. Когда он снял с девушки наручники, увидел, что миниатюрные, изящные руки покрыты синяками и кровоподтёками, а кожа на тонких запястьях разорвана наручниками.
«Что-то не везёт в последнее время, — подумал Дмитриев, — Чёрт бы побрал эту Бездну! Ведь вероятность, что её откроют в городе, котором он решит осесть, была один к миллиону! А теперь всё это надо срочно разгребать!.. Да не станет он никому помогать! Пускай Старейшины сами разбираются! Подключают клан Хранителей! В конце концов это их человек прокололся и сидит сейчас с обожжённой кожей в тёмном подвале!.. С тем миром меня ничего не связывает, я ничем им не обязан!.. Пускай эти напыщенные болваны попрыгают без него! Это вам не интриги плести! Запечатать Бездну! Да у них и людей таких сейчас нет!»
Лина застонала во сне, и Дмитриев подумал, что нужно бы оказать ей медицинскую помощь. Сзади кто-то оглушительно чихнул. Андрей резко развернулся и увидел, что медвежья шкура, покрывающая заднее сидение, лежит на полу, а под ней что-то шевелится. Он вздохнул
— Не знаю, за каким чёртом ты залез в мою машину, но, надеюсь, не станешь обижаться за то, что я вынужден буду тебя убить. Ты слишком много знаешь.
Шкура заговорила голосом адвоката Родимова:
— Не убивайте меня, пожалуйста, я ничего не слышал! Когда вы говорили о шаре, я закрывал уши.
Дмитриев рывком сдёрнул «укрытие», и его взору предстал Иннокентий, очень стесняющийся своего мятого костюма и причёски как у панка. Вероятно Кеша, делавший в гостинице укладку, на радостях вылил на голову половину флакончика с гелем, и теперь взъерошенные волосы не имели возможности упасть, они просто стояли дыбом.
— Как адвокат могу вам авторитетно заявить, что убивать меня не имеет никакого смысла. Так как информацией, которой я владею, владеет ещё один человек — уголовник по кличке Лапа, — Родимов радостно заулыбался, подставив врага, — Знаете, мы были с Линой, когда она пропала, а потом она рассказала нам о шаре и о том, кому его следует передать.
Дмитриев сдержал ругательство, которое готово было у него вырваться, и завёл мотор. Выбрасывать адвоката из машины сейчас не стоило. Он видел его способности и лишние разговоры, ему не нужны. Но придётся взять его с собой. Заодно расскажет обо всех делах Соловьёва и тогда можно будет понять, что за человек шеф агентства «Викинг». Парень трусоват, надавить на него — расколется быстро.
Дмитриев посмотрел на Иннокентия, отчего тот сжался в комочек.
— Едем к ангарам. Я не уверен, что смогу точно отыскать место, из которого Лина попала к Бездне.
— С вами хоть на край света! — Кеша расплылся в счастливой улыбке, осознав, что убивать его не собираются, — а давайте Линочку переложим на заднее сидение, там ей будет удобно.
Иннокентию было всё равно удобно Лине, или нет, он хотел сесть поближе к этому потрясающе сильному и загадочному мужчине.
— Переноси, — согласился Дмитриев и устало потёр глаза.
Его здорово нервировало то обстоятельство что, хоть и ненадолго, но придётся соприкоснуться с тем миром.
Иннокентий, тем временем, приступил к делу. Сначала он хотел вытащить девушку ногами вперёд, для чего повернул её лицом к выходу и поставил конечности на землю. Дальше дело застопорилось. Родимов подходил то слева, то справа, но совершить манёвр ему не удавалось, так как девушку нужно было выносить на вытянутых руках, а ничего тяжелее дипломата с деньгами Иннокентий никогда не держал. Он подвигал Лину всё ближе к краю и добился бы всё-таки того, что свалил её на землю, но Дмитриев, наблюдавший за «действом», вдруг не выдержал. Он вышел из машины, отодвинул пыхтящего Иннокентия и вынес девушку из машины. В его больших руках она казалась ещё меньше, чем была на самом деле, невесомой и хрупкой, а лицо во сне выглядело беспомощным и печальным. Андрей положил её на заднее сидение и поспешил сесть на место.
Иннокентий уселся рядом с водителем и тут же, повернув к себе зеркало заднего вида, принялся приводить себя в порядок, жестоко прилизывая непослушные пряди.
Дмитриев повернул зеркало на место с таким видом, что Кеша не рискнул больше протягивать к нему руки.
Когда машина сорвалась с места, Иннокентий пожалел, что сел на переднее сидение. Лапе, с его ненормальной манерой водить машину, до Дмитриева было расти и расти. Андрей жал на педаль газа и будто не ощущал скорости, погружённый в свои мысли. Каждый метр для Родимова представлялся последним, но Андрей, не напрягаясь, вписывался в повороты, будто был с машиной одним целым.