Ключ

Вентворт Патриция

— Фредерик Буш находится под подозрением. Его видели выходящим из церкви незадолго до десяти и закрывающим за собой дверь. Он признал, что был там, но утверждает, что обнаружил дверь открытой, А мистера Харша лежащим мертвым возле табурета у органа. Буш клянется, что не прикасался к пистолету. Если мистер Харш не запер дверь изнутри, это опровергает большую часть улик против вас. Любой мог войти в церковь и застрелить его.

Мадок стукнул кулаком по столу.

— Ради бога, замолчите! Буш этого не делал!

— Возможно, вы объяснитесь подробнее?

Мадок провел по волосам длинными нервными пальцами.

— Он

не мог убить Харша! Мне нужно сделать заявление! Они не должны его арестовывать! Найдите этого старшего инспектора! Он пытался заставить меня говорить, когда мне этого не хотелось! Кто-нибудь может привести его и дать мне бумагу и карандаш?

Мисс Силвер спокойно ответила, что это, несомненно, можно устроить. После этого она подошла к двери и заговорила с надзирателем. Если в ее сердце был триумф, это никак не отразилось на ее лице или поведении.

— Пожалуйста, продолжайте, мистер Мадок, — сказала она. — Вы меня очень заинтересовали.

Он сердито уставился на нее.

— Я собирался держать язык за зубами — никто не обязан сам себя отправлять на виселицу! У меня есть работа, которую я хотел бы закончить. Но они не должны арестовывать Буша. Дело было так. Отобрав у Медоры ключ, я направился домой, по минут через пять-шесть решил, что лучше вернуться. Я понял, что, рассердившись, свалял дурака. Мне не хотелось, чтобы Медора думала, будто меня заботит, пошла она в церковь, чтобы поговорить с Харшем, или нет. Пусть думает, будто мне наплевать, что между ними происходит. Но когда мы встречались, то всегда начинали ссориться. Я подумал, что наказал бы ее как следует, положив ключ на пороге кабинета, чтобы служанки нашли его утром. — Его рот скривился. — Пускай бы объяснила, как он туда попал.

Мисс Силвер не делала никаких комментариев.

Зван Мадок склонился к ней.

— А теперь слушайте внимательно! Я вернулся по деревенской улице и вошел в Церковный проход. Когда я поравнялся с церковью, часы начали бить третью четверть часа — по одному удару на каждую четверть. Во время второго удара я услышал выстрел. Я не знал, откуда он донесся — там сильное эхо из-за церкви и каменной стены прохода. Вначале я подумал, что это Джайлз стреляет в лисицу, но сразу же после выстрела кто-то впереди меня побежал по проходу. раньше я его не замечал — тисы и падуб не пропускали лунный свет, — но теперь я увидел, как он открыл дверь на кладбище и вбежал туда. Дверь осталась приоткрытой, и я заглянул внутрь. Человек находился на полпути к воротам, выходящим на огороды, через которые кто-то только что вышел Не знаю, кто это был — мужчина или женщина, — я успел увидеть, как кто-то выскользнул и захлопнул дверь. Человек из прохода выбежал следом.

— Пожалуйста, продолжайте, — сказала мисс Силвер.

Эван Мадок нахмурил брови.

— Я снова передумал и решил пойти домой. Полиция этому не поверит, но это правда. Мне расхотелось наказывать Медору. Очевидно, подсознательно я чувствовал, что что-то случилось, но не хотел признаваться в этом даже себе. Я быстро зашагал по проходу и, выйдя из него, увидел Буша, переходящего дорогу слева от главных ворот кладбища. Он не заметил меня, так как я находился в тени. Теперь вы понимаете, что он не мог застрелить Михаэля.

— Так как не успел бы добраться до места, где вы его увидели?

— Смотрите! — Мадок начал чертить

пальцем по столу. — Проход — кратчайшая сторона весьма неправильной продолговатой фигуры. Я бежал по нему очень быстро. Если Буш был человеком, которого я видел первым покидающим кладбище, он никак не мог добраться до этого места вовремя. Можете сами измерить расстояние. От ворот на огороды до того угла оно вдвое больше, А еще ему пришлось бы идти по улице к главному входу. Кроме того, Буш шел не торопясь и с противоположной стороны. И наконец, если Буш застрелил Мадока, то неужели вы думаете, что он настолько глуп, чтобы возвращаться в церковь и оставаться там до десяти?

Мисс Силвер внимательно посмотрела на него.

— Ваши доводы убедительны, мистер Мадок. Вы говорите, что не узнали первого человека, который покинул кладбище. А как насчет того, кто выбежал за ним следом — его вы узнали?

— Да.

— Кто же это был?

— Старый браконьер по имени Эзра Пинкотт. Я четко его разглядел. Полиции лучше им заняться. Может, он знает, за кем гнался.

— Боюсь, это невозможно, мистер Мадок, — вздохнула мисс Силвер. — Эзра Пинкотт убит.

Глава 37

В кабинете начальника тюрьмы Эван Мадок поставил размашистую подпись под своим заявлением.

— Вот! — произнес он без всякого почтения. — А теперь, полагаю, вы сделаете все возможное, чтобы меня вздернули.

Мисс Силвер укоризненно кашлянула и поднялась с видом учительницы, отпускающей класс. В глазах Мадока мелькнула мрачная усмешка. Мисс Силвер улыбнулась и протянула ему руку.

— Надеюсь очень скоро увидеться с вами снова, — сказала она, чувствуя, как дрогнули его длинные пальцы.

Мисс Силвер вышла на улицу, и вскоре за ней последовал сержант Эбботт, который взял ее под руку и повел га ленч в «Короля Георга» — самый мрачный и самый респектабельный отель в Марбери с фасадом периода регентства [28] , еще более старыми комнатами, похожими на кроличьи садки, с низким потолком и неровным полом, в то время как внутренняя отделка запечатлела вкусы великой викторианской эпохи. В просторной столовой только около полудюжины столиков были заняты. Сев у тяжело занавешенного окна, где им подали тепловатый водянистый суп, мисс Силвер и Фрэнк были так же надежно защищены от подслушивания или подсматривания, как если бы находились посреди Сахары.

28

Имеется в виду период с 1811 по 1820 год, когда принц Уэльский, будущий король Георг IV, был регентом при своем душевнобольном отце, Георге III

Мисс Силвер расстегнула жакет, продемонстрировав брошь из мореного дуба в форме розы с жемчужиной в центре. Сержант Эбботт уставился на нее, как зачарованный.

— Моди, вы великолепны!

Чопорные аккуратные черты лица попытались принять суровое выражение и потерпели неудачу.

— Мой дорогой Фрэнк, — с упреком сказала мисс Силвер, при этом улыбаясь ему, как любимому племяннику, — когда это я разрешила тебе называть меня по имени?

— Никогда. Но если я не буду хоть изредка это делать, у меня разовьется комплекс неполноценности.