Ключ Времен
Шрифт:
— Называй свою цену, Морок. Я хочу получить эту душу!
— С такой покупательницей, как ты, легко продешевить.
— Назови цену — и тогда узнаешь.
— Я хочу получить право на врата в твой мир, — чуть не по-кошачьи мурлыкнул мужичок. — Я хочу ловить и продавать в твой мир невольников. Пусть демоны по моему желанию встречают меня и проводят через границу рабов.
— Хорошо, — кивнула чародейка. — Я назначу для тебя демона, который станет целый год открывать для тебя врата.
— Что мне год?! — презрительно фыркнул
— Лишние невольники собьют цену, — покачала головой повелительница. — Очень многие будут этим недовольны. Я даю тебе десять лет, несчастный, и моли Великого Отца, чтобы тебе удалось пережить подобную награду.
Морок надолго задумался над услышанным.
— Хорошо, — наконец кивнул он. — Я приду за оплатой, когда мне понадобится. И ты расплатишься со мной.
— Конечно! — нетерпеливо воскликнула колдунья, подпрыгнув на месте. — Давай же скорее!
Мужичок довольно хохотнул и полез за пазуху.
— Вот и она.
Морок вынул руку и показал трепещущий огонек.
— Сейчас! — закричала ведьма чуть не в самое ухо Олега.
Куница с пронзительным писком рванулась вперед. Такого прыжка она, наверное, не совершала никогда в жизни. Куница летела через всю комнату, раскинув лапы, и верещала так, что заложило уши даже у колдуньи и Морока.
И, опережая ее лишь на миг, летело заклятие ведуна.
Вздрогнув, Олег закончил заготовленный наговор, который начал нашептывать, едва понял, с кем имеет дело:
— …и с ладони я роняю каплю Велесова слова.
Против ожидания, слова, сорвавшиеся с его губ, вдруг возникли в воздухе золотистым туманом, заклубились и рванулись к Мороку, слаживаясь в длинное копье.
Олег видел распахнутый в немом крике рот мужика, когда копье вонзилось ему в грудь. Он так и не произнес ни слова, медленно всасываясь в дрожащее древко оружия. Вместо него взвыла Варна.
— Ты!! — взвизгнула колдунья. — Опять ты!!
Она вырвала из волос длинную заколку, больше смахивающую на серебряное, украшенное рубинами шило, метнула в ведуна и кинулась за куницей, которая в этот миг подхватила с закрывающейся ладони Морока трепетный огонек души и приземлилась у другой стены. Купава тут же развернулась и приготовилась защищаться, грозно оскалив зубы.
Ведун отмахнулся рукой от заколки, откинув ее в сторону — и это оказалось ошибкой. Рука словно коснулась жидкого азота: ладонь ощутила страшнейший ожог, волна ледяного холода покатилась по руке, обездвиживая ее, потекла по телу. От ударившего изнутри мороза перехватило дыхание, сердце сжалось в комочек, перестав биться, мышцы живота скрутило судорогой. Напрягая всю свою волю, Олег стиснул пальцы на рукояти сабли, сделал шаг, чтобы защитить Купаву — но тело окончательно отказалось ему повиноваться, дышать, стучать пульсом. Середин сложился пополам, упал набок. Однако стремление спасти Купаву еще продолжало разрывать его сознание, и рука, выполняя приказ, потянула клинок из ножен, чтобы
Но этого не потребовалось. Ведьма тихо приблизилась к узору, окружавшему Варну, поднесла к губам ладонь и дунула. Невесомо кружась, белые хлопья упали на светящиеся нити руны, и колдунья гневно закричала, наткнувшись на невидимую стену. Снова и снова билась она о преграду, но ничего не могла сделать. Чародейка резко обернулась к старухе — и вдруг испугано замерла, встретив ее взгляд.
— Возвращайся назад, — приказала ведьма. — Возвращайся в свой мир!
— Не-е-е-ет!
Вокруг колдуньи возник ледяной вихрь, заключил ее в свои объятия и бесшумно ушел в пол. Когда стих вопль Варны, по стенам побежали светящиеся буквы, непонятные символы, наполнив светелку мягким полумраком. В новом освещении неожиданно выяснилось, что у стены стоит прекрасная Мара, с грустью глядя на ведуна.
— Ты пришла… — одними губами прошептал Олег.
— Я никуда и не уходила, — пожала та плечами.
— Я понял… Заколка была отравлена. Я умираю…
— Закончи работу, девочка, — повернула голову к кунице богиня.
Зверек, перехватив огонек в пасть, в несколько прыжков добрался до постели, забрался на кровать, пробежал по спящей девушке. Там он опустил мордочку и положил трепетную ношу на грудь девушки.
— Вот и все, — сказала Мара, когда огонек вошел в тело Милолики. — Поутру князь найдет ее живой и здоровой.
— И мое тело рядом…
— А я слышала, что ты говорил обо мне в святилище… — присела рядом с ведуном Ледяная Богиня. — Ты говорил, что я красива… Я тебе нравлюсь, ведун? Нравлюсь, смертный?
На украшенной двумя перстнями белой, словно слоновая кость, руке появилась чаша с темным тягучим напитком.
— Ты хочешь быть со мной, ведун? Переселиться в мой мир, не бояться больше ни жара, ни холода, ни голода, ни жажды, никуда более не спешить и ничего не желать? Видеть меня всегда, каждый миг находиться рядом со мной? Хочешь? Я тоже хочу этого, ведун. Вот, понюхай.
Она поднесла чашу к самому лицу ведуна. Олег попытался втянуть запах таинственного зелья — и с хрипом сделал первый вдох. Все закружилось перед его глазами — исчезла спящая девушка, светелка со стенами из белых, недавно ошкуренных бревен. Осталась только ночь, что приняла его в мягкие объятия, укачивая, словно дитя малое.
— Ты прав, ведун, — услышал он голос прекрасной богини. — Варна отравила свою заколку. Отравила своими словами, своим ядом, самыми страшными из заклятий. Она убьет любого простым прикосновением. И все же я не для того заманивала тебя в Изборск, не для того открывалась в скалистых горах, не для того дарила тебе подарки, не для того посылала к ящеру Никиту, чтобы забирать тебя сейчас, когда ты нужен мне здесь. Но ты не грусти, ведун. Мы еще встретимся. Ты еще отопьешь из моей чаши, мы еще сомкнем наши объятия, чтобы остаться в них навсегда. Навсегда…