Ключ Времен
Шрифт:
Варна хищно оскалилась и погрузила руку в тело девушки. Комната осветилась ярким розовым светом, когда колдунья вынула ладонь, на которой бился хрупкий огонек. Василика глухо захрипела и затихла, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами, в которых навсегда застыл дикий ужас.
— Вот видишь, Лир, — сказала Варна, скользнув по жертве пренебрежительным взглядом, — душа этой девушки оказалась чистой и просто огромной. Теперь мы будем сыты. А ты сомневалась.
Она отделила от странного розового пламени один язычок и протянула ящерке.
— Скорее, скорее.
— Вот, держи. — Варна опустила язычок пламени перед алчно распахнутой пастью Лир, и ящерка поспешила заглотнуть его. Сама же Варна поднесла оставшееся пламя к своей груди и словно всосала внутрь.
— Мм-м-м… это ни с чем нельзя сравнить, правда, Лир?
— Конечно. Люди такие нежные и доверчивые создания. — Ящерка довольно хихикнула. — Просто невозможно не обманывать их.
Варна поднесла ладонь к лицу и тщательно проверила, чтобы не осталось и намека на ее истинный облик. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь любопытный человечишка заметил нечто странное. Но все было в порядке. Тонкая кисть, нежная кожа, немного удлиненные ногти — ничего такого уж необычного в этом не было. Варна улыбнулась и протянула руку ящерке.
— Идем, Лир, нас с нетерпением ждет юный князь Руслан. Не будем заставлять его томиться в одиночестве.
Колдунья подняла свой шар, сжала в ладони, и он, вспыхнув ярким золотым светом, исчез. Комната погрузилась в сумрак, только в маленькое окно струился свет луны.
Олег недовольно заворчал и, чихнув, открыл глаза.
— Купава! Отстань, ночь ведь еще!
Но непоседливое существо отнюдь не собиралось успокаиваться. Куница убрала пушистый хвост с носа ведуна и ловко увернула от его руки.
Середин смертельно хотел спать. Весь вчерашний день и часть ночи отряд шел без остановок, если не считать короткой заминки после брода, когда путники переседлали коней, сев на заводных. Лишь глубокой ночью Микула объявил привал, и люди бессильно рухнули в траву. Следуя уже сложившемуся графику ночных дежурств, первым сторожил Олег. Раньше вечером заступал Никита… Середину больно было вспоминать, что он подозревал дружинника в измене — а в итоге тот принял смерть вместо него. Ведун привык путешествовать один. И теперь никак не мог смириться с потерей. Впрочем, жизнь продолжалась.
Олег быстро натаскал хвороста, благо его тут было в изобилии — лес подступал почти вплотную к берегу реки, — разжег костер, а Руслан и Ермолай к тому времени расседлали и почистили лошадей, Велислав отнес подношение берегиням. Поужинали сытным и быстро разваривающимся кулешом с салом, после чего лагерь успокоился, и лишь ведун сидел, привалившись к дереву, неподалеку от огня и прислушивался к звукам ночного леса. Когда луна поднялась примерно на четверть небосклона, Середин разбудил Ермолая, улегся, но не успел сомкнуть глаз —
Ведун сладко зевнул и, отмахнувшись от куницы, прислушался. Речка тихо журчала, в траве деловито шуршали насекомые, где-то далеко завыл волк. У костра ведун увидел широкую спину дружинника. Тот, судя по звуку, правил клинок, но все так устали, что начни он тут хоровым пением заниматься — и то не проснулись бы.
— Что случилось? — прошипел ведун отскочившей на безопасное расстояние кунице.
— Не спится? — послышался голос Ермолая.
Олег, одарив Купаву взглядом, не обещающим ничего хорошего, подошел к костру и сел рядом с воином. Тот действительно точил меч, предаваясь этому занятию со всем возможным усердием.
— Он у тебя и так может волосок перерезать, — с усмешкой сказал Олег.
Дружинник искоса поглядел на ведуна и кивнул.
— Мой отец всегда говорил, что у хорошего ратника оружие должно быть острым и готовым к бою в любой момент. Только так можно выжить в нашем мире.
— Я гляжу, ты твердо следуешь совету отца.
— И благодаря этому еще жив. Ты бы спать шел, завтра опять станем идти спешно да привалы сокращать.
Середин ничего не ответил, пристально вглядываясь в огонь.
Тихий шорох шагов резко вырвал его из безмятежного состояния, он сжал рукоять сабли и изготовился к бою, краем глаза заметив, что Ермолай также начеку.
Из сумрака леса вышла ведьма.
— Что ты бродишь, матушка?
Олег встретился с нею взглядом и вздрогнул. Он думал, что уже привык смотреть в совершенно черные, без белков, глаза старухи, но сейчас, ночью они опять заставили его вздрогнуть. Впрочем, ведьма, похоже, не заметила произведенного эффекта.
— Надо спешить, ведун, — поманила она Середина рукой. — Скорее, идем.
— Куда? — Олег удивленно оглянулся на Ермолая, но тот уже спокойно водил натертой абразивом кожей по тускло блестевшему лезвию клинка.
— Время пришло. Идем.
Середин чуть поколебался, но встал и последовал за ведьмой в лес, осторожно ступая по выпирающим сосновым корням. Глаза быстро привыкли к темноте, и он довольно сносно различал путь.
Старуха не очень далеко углубилась в лес, Олег сквозь стволы деревьев видел костер в их лагере.
— Что случилось?
Рядом прошуршала трава, и по одежде ведуна легко взобралась куница. Она ткнулась мокрым холодным носом ему в ухо и тихо пискнула.
— Ладно, ладно, успокойся, — поморщился Олег.
Между тем старуха опустилась на землю и рукой поманила ведуна. И когда он сел, сказала:
— Сегодня ночью решится судьбина моей внучки. Мыслила я, придете вы в город, спасете ее, да и станете князю друзьями. Однако судьба сложилась иначе, и мысль сия пришла не токмо мне. Мы далеко, а вороги наши к ней близко. Защитить ее нам надобно да планы чужие расстроить. И можем сделать это только одним способом. Хорошо, Купава здесь, ее животная сила поможет тебе. Дай мне руку.