Ключ власти
Шрифт:
В первый миг Хайта не поверила, что господарь Карамо позволяет ей взять в руки драгоценность. Но жест господаря не оставлял сомнений, и она, трепеща, извлекла кожаный футляр, невольно поглаживая его пальцами.
— Гере… гере кавалер… а я… могу взглянуть?
— Посмотри, но не трогай.
Пепельно-золотистая гладь притягивала Хайту как магнит. Неудержимо хотелось лизнуть, проверить, сравнить вкус металла с тем, что отложился в памяти. Она с огромным трудом удержалась от касания.
— Итак, вы хотели услышать ключ, —
С боязливым недоверием Лара взяла предмет обеими руками — у, какой он тяжёлый, холодный! — медленно поднесла ко лбу и плашмя приложила к коже.
В голове, внутри, раздался щелчок, будто какие-то косточки сдвинулись. Вслед за этим из предмета раздался голос.
Пугающе и поразительно было слышать слова из вещи. Наверно, так чувствует себя человек, впервые оказавшийся перед рупором граммофона или фонографа. Лара ясно понимала, что голос идёт ниоткуда, не со стороны, а прямо изнутри таинственного предмета, словно он был там запечатан, заклят колдуном, а теперь обрёл свободу.
Голос оказался молодым и женским, даже красивым, но звучал как-то ровно, бесчувственно, размеренно и гладко, будто у псаломщицы. Язык был совершенно незнаком Ларе, но смысл речи сам собой раскрывался в сознании:
— ОШИБКА. УСТРОЙСТВО СОБРАНО НЕ ПОЛНОСТЬЮ. СОЕДИНИТЕ ВСЕ СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ УСТРОЙСТВА И ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ. БЛИЖАЙШАЯ К ВАМ СОСТАВНАЯ ЧАСТЬ НАХОДИТСЯ В ПРЕДЕЛАХ ПРЯМОЙ ВИДИМОСТИ.
— Где? — вырвалось у Лары.
В темноте возник тонкий голубой луч, обозначил направление и угас.
— Что? — вскочив, Карамо невежливо схватил её за плечи. — Что вы слышали? Повторите мне!
— Ошибка, — забормотала Лара, отняв ото лба умолкший предмет. — Устройство собрано не полностью. Соедините все составные…
— Да, да, это знакомо. Но почему вы так спросили?
— …находится в пределах прямой видимости. Ну, я машинально…
— В пределах! о, дьяволы небесные! — забыв о лечении, о пате, о своих неприлично голых ногах, кавалер, прихрамывая, заметался вокруг ошеломлённо сидящей Лары. — И вспыхнул луч, так?!
— Да.
— Куда он указал?!
— Вон в ту сторону.
Кинувшись к карте, Карамо провёл пальцем по карандашной линии.
— Нет. Отклонение почти три румба… но в прямой видимости! то есть миль десять, не дальше… Господи, рукой подать… где же?
Придя в себя, смятённая Лара спросила:
— А… раньше ключ говорил что-то другое?
— Вот именно, другое. «Ближайшая к вам составная часть недосягаема». Десять миль… Что у нас в той стороне? — Он вытряхнул планшет с другими картами и принялся в них лихорадочно рыться.
— Посольство Фаранге, — сдавленно вымолвила Лара.
Замерев, кавалер
— Быть не может. Сыны крокодила и цапли… Ан Ларита, я настоятельно прошу вас молчать о том, что здесь происходило. Хайта, это и тебя касается!
— Ни слова, господарь, — мгновенно сменив позу, златовласка оказалась на коленях и склонилась, коснулась пола лбом и ладонями.
Ещё чего — делиться с кем-нибудь такими ценными вестями! Она всё запомнила, чтобы сохранить в себе.
— Было что-нибудь интересное? — полюбопытствовала Эри. Она, сидя у лампы в отведённой им комнате гостевого дома для господ, писала на листе почтовой бумаги.
— Работала телеграфным аппаратом. Сплошные тайны! — сняв шляпку, Лара перед зеркалом оправила волосы. Стоило причесаться покрасивей, как сразу всё под шлемом сбилось, будто причёска смешалась от эфирных волн. — Отсюда можно отправить письмо?
— Вот поэтому я и спешу. Рано утром почтмейстер заберёт письма и отвезёт в порт. Завтра уходит пароход в Гасторию, надо успеть.
— А он долго плывёт до материка?
— Говорят, при хорошей погоде — дней пять, иногда неделю.
— Хм. Наши, из Гагена, с попутным ветром управлялись и в четыре дня…
— Дирижаблем ещё быстрее, но «Морской Бык» назад не собирается. Смотри, здесь в бюваре бумага и конверты, а марки… я купила несколько; бери, пожалуйста.
— Почём? — доставая кошелёк, деловито осведомилась Лара.
— Просто бери.
— Всё-таки скажи. Мы, Динцы, не одалживаемся.
Эрита смутилась. Она привыкла, что люди из простонародья всегда нуждаются и ждут, когда им дадут. Те же нищие на паперти, сиротки из приюта… А тут такой отпор: «Подарков не беру».
— Но… тебе приходится экономить.
— Справлюсь, нам не привыкать. — Заметив недоумение принцессы, Лара добавила мягче: — Мы работящие, на жизнь хватает. Так сколько марки стоят?
— Десять лик.
— Тюуу! — Лара присвистнула. — А дома восемь!
— Тут надпечатка, — взяв марку, Эрита вчиталась в мелкий текст. — Акциз министерства заморских владений. Везде набавляют, что за пирожки, что за марки… а мне кажется — тем, кто служит за морем, надо делать скидки.
— О, придумала! покажу почтмейстеру свой воинский билет — возьмёт бесплатно. Я кадет!
— Как раз об этом я пишу в империю, о ценах, — негромко пояснила Эри. — По-моему, ты подала дельный совет… Я обдумала его и решила написать брату.
— Что, прямо самому Гиану Севастену? — Ларе было удивительно, что светлейшему красному принцу можно писать так запросто, сидя за обычным столом у лампы-керосинки. Она всегда считала, что у царей письма особенные, на лучшей шёлковой бумаге, золотыми чернилами, а возят такую почту конные фельдъегеря в аксельбантах и шлемах с драконовым гребнем на макушке. — А тебя не раскроют — твоё инкогнито?..