Ключ света

Робертс Нора

Набивные куклы, статуэтки, картинки с изображением клоунов. Фарфоровые, пластиковые, клоуны с собачками. Поющие, танцующие, сидящие за рулем маленьких клоунских автомобильчиков.

— У него больше пяти тысяч клоунов, и это не считая всяких клоунских атрибутов.

Флинн на мгновение отвлекся. Мысль о пяти тысячах клоунов в одном месте в одно время его слегка ужаснула. Он вообразил, как они собираются вместе в клоунскую армию и двигаются войной на резиновых пупсов.

Все эти большие красные носы, маниакальный смех.

Все эти огромные, пугающие улыбки.

— Почему? — спросил Флинн.

— Почему?

— Почему он собирает всех этих клоунов?

— A, это. — Тим, молодой репортер, имевший обыкновением носить подтяжки и слишком много геля для волос, со скрипом откинулся в своем кресле. — Ну, его отец начал коллекцию еще в двадцатых или около того. Это своего рода наследие. Он начал сам пополнять ее, ну, знаете, годах в пятидесятых, а со смертью отца ему типа как досталась целая куча клоунов. Некоторые предметы из коллекции имеют историческую ценность. Эти штуки можно неплохо продать на интернет-аукционе.

— Окей, работай над этим. Возьми фотографа. Мне нужна фотография парня на фоне всей коллекции. И еще его с парой самых интересных экспонатов. Пусть он расскажет тебе их историю и объяснит, что они значат лично для него. Раскрути тему коллекции из поколения в поколение, но начни все-таки с общего числа и с пары экспонатов, самый старый и самый новый, и их стоимости. Это можно поместить в раздел досуга. И Тим, постарайся опустить все эти «ну, знаете» и «типа как» во время интервью.

— Заметано.

Флинн оглянулся и увидел Мэлори. Она стояла между столами с громадным горшком хризантем цвета ржавчины. Особенные искорки в ее глазах заставляли остальную комнату поблекнуть на ее ярком фоне.

— Привет. Занимаешься садоводством?

— Может быть. Я не вовремя?

— Нет. Проходи. Как ты относишься к клоунам?

— Ужасно, когда они нарисованы на черном бархате.

— Интересная мысль. Тим? — позвал он. — Напиши пару строк про клоунов, нарисованных на черном бархате. От возвышенного до смешного, — добавил Флинн. — Было бы неплохо.

Она вошла за ним в кабинет позади него и поставила цветы на подоконник.

— Я хотела…

— Подожди. — Он поднял палец, настраивая свой полицейский сканер. — Удержи эту мысль, — сказал он ей и высунул голову за дверь. — Шелли, у нас ДТП в пятистах метрах от Кресчент. Бери Марка и туда.

— ДТП? — повторила Мэлори, когда он вернулся к ней.

— Дорожно-транспортное происшествие.

— О. Я как раз этим утром думала о том, как ты умудряешься жонглировать всеми этими новостями и событиями, чтобы каждый день выпускать готовую газету. — Она наклонилась, чтобы потрепать храпящего Мо. — И в то же самое время успевать жить.

— Это как сказать.

— Нет, у тебя хорошая жизнь. Друзья, семья, работа, которую ты любишь, дом, глупый пес. Я восхищаюсь всем этим. — Она выпрямилась. — Я восхищаюсь тобой.

— Ничего

себе. Ты, наверное, отлично провела время прошлой ночью.

— Да. Я расскажу тебе, но я не хочу — как бы сказать — задавить тебя своим грузом.

— Похоронить под ним.

— Да. — Она перешагнула через собаку и положила руки на плечи Флинна. И склонив его голову, поцеловала его теплым и долгим поцелуем. — Спасибо.

Его кожу начало покалывать.

— За что? А то если это было и правда так хорошо, может, тебе стоит поблагодарить меня еще раз?

— Может быть. — На этот раз она завела руки за его голову и добавила к теплу поцелуя немного жара.

За стеклянной стеной кабинета раздались аплодисменты.

— О Господи, мне следовало повесить здесь хотя бы жалюзи. — Он попытался посмотреть на дело с философской точки зрения и просто закрыл дверь. — Я не возражаю побыть героем, но, может, ты все-таки скажешь, какого дракона я сразил?

— Я читала твою колонку этим утром.

— Да? Обычно, если кому-нибудь нравится моя колонка, он просто говорит «Хорошая работа, Хеннесси». Твой способ мне нравится больше.

— «Не только тот, кто держит в руках кисть и обладает видением для создания картины, может быть назван художником», — процитировала она. — «Это и тот, кто смотрит и видит мощь и красоту, силу и страсть, кто заставляет мазки и цвета оживать». Спасибо.

— Пожалуйста.

— Каждый раз, когда я начну жалеть себя, потому что не живу в Париже и не ставлю на уши мир искусства, я собираюсь брать твою статью в руки и напоминать самой себе о том, что у меня есть. Что я есть.

— Я думаю, ты удивительная.

— Сегодня я и сама так чувствую. Я проснулась, чувствуя себя намного лучше, чем в последние дни. Поразительно, что может сделать одна ночь хорошего сна — или маленький голубой камень под подушкой.

— Не понял.

— Это не важно. Просто кое-что, что дала мне Ровена. Она присоединилась к нашей пижамной вечеринке прошлой ночью.

— Правда? И во что она была одета?

Со смехом, она села на край стола.

— Она не осталась до собственно пижамной стадии ночных развлечений, но можно сказать, что пришла она как раз вовремя. Мы втроем дурачились со спиритической планшеткой.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Нет. Зоя выдвинула теорию, что мы ведьмы и просто не знаем об этом. Поэтому мы были избраны… ну, в ту минуту это казалось логичным. В любом случае, все вышло очень странно. Пламя свечей затрепетало, подул ветер. И Кейн, он там был. Ровена сказала, мы открыли дверь, как приглашение.

— Черт возьми, Мэлори! Чего ты добиваешься, играя с мистическими силами? Он уже пытался добраться до тебя. Ты могла пострадать!

У него такое лицо, подумала она. Такое удивительное лицо. Оно могло измениться от заинтересованного удивления к ярости в считанные секунды.