Ключ от Венеции
Шрифт:
– Он был жаден и до власти?
– Да, совершенно верно. Я хочу сказать, что деньги ему нужны были не для покупок - не ради роскошной машины, путешествий или других приятных вещей. Они были нужны ради них самих, потому что дают в руки власть.
– Но ваш брат Томас вряд ли был такого рода человеком, не так ли?
– Нет, Томас был совсем другим. Он жаждал денег для того, чтобы купить на них красивые вещи, на которые он не мог заработать, потому что был слишком ленив. Он считал оскорбительным для человека с таким тонким вкусом, как у него, трудом зарабатывать себе на
Инспектор Гайд был в душе приятно удивлен её разумной оценкой характеров Тэлбота и Квейла. Когда он сам мысленно сопоставлял обоих мужчин, то никак не мог представить, что же у них могло быть общего.
– Вы собирались рассказать мне, что случилось с Рексом Хольтом, осторожно напомнил он.
– Его убили.
– Тэлбот?
– Не уверена... Скажу, что знаю. В ту ночь Дуглас велел мне зайти в номер к мистеру Хольту и попытаться убедить его не покидать отель. Тот чего-то ожидал - по-моему, крупной суммы денег, - и его терпение иссякало. Он очень сердился и настаивал на отъезде. Из его номера я вернулась к Дугласу и сказала, что не смогла убедить мистера Хольта остать ся. Дуглас ужасно разозлился.
– Он часто выходил из себя?
– Очень.
– Он применял при этом физическую силу? Извините за вопрос, но он когда-нибудь вас...
– Да, порою он меня бил.
– Очаровательный малый. Не говоря уже о том, что стыдно поднимать руку на слабый пол, он ещё вдвое превосходил вас по весу и почти вдвое - ростом.
Ванесса Кэртис равнодушно пожала плечами.
– Итак, можно предположить, - сделал вывод инспектор, - что Тэлбот той же ночью прошел в номер Хольта и, воспользовавшись шумом на банкете драматического общества, затеял с Рексом ссору и застрелил его, а потом написал фальшивую записку о самоубийстве.
– Не знаю. Он не говорил мне об этом, а я не осмеливалась спросить. Но думаю, что события развивались примерно так.
Инспектор поднялся и заходил по комнате. Он склонен был верить, что миссис Кэртис говорит правду о том, что знает. Вряд ли она могла сообщить ещё что-либо о Рексе Хольте.
Вновь усевшись в кресло, Гайд достал записную книжку Тэлбота.
– Что вы можете сказать о телефонных номерах в конце книжки?
– спросил он, передавая её миссис Кэртис.
– Они вам о чем-нибудь говорят?
Она присмотрелась.
– Это телефоны местных торговцев - поставщиков ви на... мясника... бизнесменов из Мейденхеда, с которыми мы ведем дела. Мне незнакомы лондонские номера - вероятно, его подружек, - добавила она с горечью.
Пока она изучала номера, Гайд хранил молчание.
– Погодите-ка, вот этот лондонский номер я знаю. Он звонил по нему довольно часто. Это телефон музыкального магазина на Тоттенхем-роад, хозяин которого - толстячок по имени Лютер Харрис.
– Так-так. И никакой другой номер ни о чем вам не говорит?
– Нет, не думаю.
– Благодарю вас.
– Гайд встал и положил записную книжку в портфель.
Украдкой поглядывая на инспектора, миссис Кэртис молила Бога, чтобы он наконец оставил её в покое. Однако Гайд считал, что его миссия
Остановившись в дверях, Гайд официальным тоном предупредил:
– Миссис Кэртис, думаю, я должен разъяснить серьезность вашего положения. Согласно вашему собственному признанию, вы виновны в сокрытии информации от полиции - я имею в виду ваш разговор с Рексом Хольтом в двадцать седьмом номере по поручению Тэлбота. Боюсь, и в других вопросах вы не были со мной до конца откровенны. Предлагаю не совершать никаких поступков - никаких, вы поняли?
– которые могли бы ухудшить ваше положение. Никаких телефонных звонков, никаких писем, никаких попыток связаться с кем-либо, так или иначе замешанным в этом деле. Вы хорошо меня поняли?
Ответом ему стал поток слез, однако Гайд был уверен, что Ванесса Кэртис хорошо уяснила предупреждение.
* * *
На обратном пути в Лондон мысли инспектора крутились вокруг Лютера Харриса, хотя он и не упоминал его имя в беседе с миссис Кэртис, боясь, что та может его предупредить. В этом случае план, созревший в голове Гайда, был бы сорван.
На полицейской машине он приехал в студию Хольта, где Филип и Рут фотографировали томную блондинку, рекламирующую кассетный магнитофон.
– Вы когда-нибудь видели такую тощую вешалку для платьев?
– шепнула Рут инспектору, кивая головой в сторону залитой светом студии.
Гайд ответил ей заговорщической улыбкой, а Филипп, подойдя к дверям, пообещал:
– Через минуту я к вам выйду, инспектор. Пока я заканчи ваю съемку, Рут приготовит чай и займет вас.
– Благодарю, но, боюсь, времени для чая у меня нет. Впрочем, я приехал повидать мисс Сандерс.
– О, в самом деле? Надеюсь, вы не собираетесь завербовать её в женский полицейский корпус? Вы же знаете, мне без неё не обойтись.
Улыбнувшись, Рут прикрыла дверь, ведущую из студии в комнату.
– Чем могу помочь, инспектор?
Тихонечко, так, чтобы его не могли услышать в студии, Гайд сказал:
– Я хочу, чтобы вы шепнули кое-что одному джентльмену.
– Надеюсь, привлекательному джентльмену?
– Лютеру Харрису.
Выражение лица Рут заставило инспектора рассмеяться.
– Долг - прежде всего, мисс Сандерс. Вы поможете мне?
– Конечно. Что я должна сделать?
– Завтра утром вам надо как бы невзначай заскочить в его "Модный уголок". Скажете, что ищете пластинку для своего племянника или что-нибудь в этом роде. Может быть, вам удастся поговорить в Харрисом. Вы немного знакомы с ним?