Ключ Давида
Шрифт:
Вернувшись в «Метрополь», Джордан увидел в вестибюле Игоря, сидевшего в кресле с какой-то разноцветной газеткой в руках.
– Где пропадаем? – взглянул тот с комической строгостью на американца. – Была ж команда отдыхать.
– Прогулялся немного по улицам, а то что-то голова разболелась, – не задумываясь, ответил Джордан.
– Ну, головной болью мы тебя обеспечим под завязку! Да шучу, шучу. Давай, собирайся, а то Валера уже нас ждет в университете.
– В университете?
– Ну да. Консультант твой там работает.
Через десять минут они уже ехали к Воробьевым горам. Поболтав о том,
– Слушай, у тебя нос какой-то боксерский. Спортом занимался или на службе угораздило?
Джордан улыбнулся.
– В мою бытность в университете я состоял в команде штата Нью-Джерси в велтервейт… как это?… В полусреднем. Ты что, не читал мое досье? Там же написано.
– Правда? – Игорь даже покраснел. – Забыл, значит. Точно, потом еще ты в армию пошел, да? У тебя же награды военные.
– Да, тоже был в Афганистане. Но ничего похожего на твои приключения со мной не происходило. Обычная рутина.
– Коне-ечно, – протянул Игорек, – рутина. За рутину у вас такие медальки не вешают. Слушай, а правда, в ваш спецназ так жестко отбирают? По здоровью, там, по психологии?
– Достаточно строгие требования, – подтвердил Джордан. – У меня оказалось два лишних зуба, и чуть было не отсеяли. А что, ты хочешь послужить Америке? Могу составить протекцию.
Игорь посмеялся от души. Вскоре они подъехали к университету. Сдав подопечного сидевшему на лавочке у входа Валерию, Игорь удалился.
– Сейчас она выйдет, – Валерий посмотрел на часы. – Семинар уже закончился.
– Она? – удивился Джордан. – Вы не говорили, что это женщина.
– Мы и не говорили, что это мужчина, – ухмыльнулся тот в ответ. – Женщина, да еще какая! Смотри, западешь на нее, помучаешься.
Из дверей корпуса повалили студенты. Джордан с интересом смотрел на них, невольно сравнивая с американскими сверстниками. Отличие было лишь в меньшем числе чернокожих, да еще здесь не было такого количества ребят и девушек с лишним весом. Выходившие оживленно переговаривались, смеялись, прощались целуясь. Кто-то уезжал на машине или скутере, большинство направлялось в сторону метро.
Неподалеку расположилась группа парней на больших мотоциклах. Одетые в черную кожу, кто с длинными волосами, кто с бритой головой, они привлекали взгляды девушек, которые, перешептываясь и посмеиваясь, посматривали на них. Но ребята, видимо, кого-то ждали и не обращали на девчонок внимания.
Что-то блеснуло на солнце так, что Джордан на секунду зажмурился. Обернувшись, он увидел на крыльце университетского корпуса худенькую девушку лет двадцати пяти-двадцати семи в черной футболке, джинсах и кедах. У нее было очень красивое, немного недовольное лицо, слегка вьющиеся багрово-красные волосы, косо состриженные на одну сторону, и массивные серьги. Надетые на левую руку широкие, чуть ли не до локтя, металлические браслеты сверкали на солнце при каждом движении, как вспышка фотоаппарата. Джордан был уверен, что никогда раньше ее не видел, но, тем не менее, в ней было что-то странно знакомое. Нервно вздернув руку с сигаретой вверх, девушка энергично жестикулировала, о чем-то споря с женщиной лет пятидесяти типично профессорской внешности – строгий серый костюм, аккуратно зачесанные назад волосы, большие очки.
– Уже ослепила? – хохотнул
Он помахал рукой, привлекая внимание девушки. Та, заметив его, кивнула головой, но продолжила разговор. Вторая женщина, которую Джордан назвал про себя «ученой дамой», тоже посмотрела на них. Ее холодный взгляд нельзя было назвать безразличным – в нем была какая-то отстраненная заинтересованность сродни той, с которой хозяйка рассматривает на рынке мясо, выбирая кусок к обеду.
Наконец спорщицы расстались, неожиданно тепло обнявшись на прощанье, и девушка с красными волосами направилась, было, к мужчинам, но тут ее окликнул один из мотоциклистов. Девушка развела руками, как бы извиняясь, и подошла к байкерам. Ситуация повторилась, только вместо «ученой дамы» оппонентом теперь выступил пузатый бритоголовый верзила с бородой, обладатель крутого «Харлея».
– У нее разнообразные знакомства, – заметил Джордан, не сводя с девушки глаз.
– Придется подождать, – хмыкнул Валерий. – Кадр очень ценный. Только предупреждаю: речь у нее своеобразная. Тебя, наверное, такому русскому языку не учили.
Искоса поглядывая на девушку, Джордан впервые за много дней вдруг подумал о Лил, и под сердцем опять заныло, как при воспоминании о безвозвратной потере. Та, с которой ему предстояло познакомиться, не была похожа на его бывшую подругу, но в ней была такая же свобода и раскованность, сквозившая в каждом жесте, повороте головы, в ироничной улыбке, то и дело трогавшей ее красивые, будто нарисованные, губы.
Еще через пару минут парни в коже и заклепках киношно запрыгнули на свои байки и умчались, оставляя за собой клубы вонючего дыма. Девушка подошла к поднявшимся со скамьи молодым людям и довольно формально извинилась за задержку.
– Позвольте вас представить, – церемонно начал Валерий, но девушка перебила его, протянув Джордану руку.
– Вера Лунина, – без улыбки назвала она себя. Голос у нее был низкий, чуть хрипловатый, как у многих курильщиков.
– Джордан Славски, – представился в ответ американец, пожимая протянутую руку. Пожатие Веры было по-мужски твердым.
– У вас интересная фамилия – польская, русская? – отрывисто спросила она без всяких интонаций, как автоответчик.
– Русская. Вообще-то, фамилия моего деда была Ярославский, но когда он перебрался из Европы в Штаты перед Второй Мировой, он решил, что для Америки это слишком сложно, и сократил ее.
– Ну, что, может быть, посидим где-нибудь и обсудим наши проблемы? – сделал вторую попытку завладеть инициативой Валерий.
– Да, здесь рядом есть кафе с отдельными как бы кабинетами, – согласилась девушка, – там нам будет удобно разговаривать.
Кафе представляло собой что-то вроде читального зала с музыкой и обеденными столиками. Джордан с любопытством оглядывался по сторонам. На полках вдоль стен стояли книги и журналы по искусству, причем было видно, что это не куплено в соседнем киоске, а собиралось долго и со знанием дела. В углу на столике стоял проигрыватель, на котором крутились виниловые пластинки с музыкой 60-х. Посетители брали книжку, просматривали и меняли диски, а заодно заказывали еду. Официантки тоже соответствовали заведению и скорее напоминали продавцов книжной лавки.