Клятвы
Шрифт:
— Я должен был увидеть тебя.
— Я же говорила, что в порядке.
Моя улыбка стала шире.
— Да, ты в порядке, пока.
Губы Арании сжались, она наклонила голову.
— Думаю, нам нужно поговорить о письме. — Ее слова превратились в шепот. — Прежде чем ты сделаешь поспешные выводы.
Я сделал шаг ближе и еще один, хватая свою добычу, когда мои слова зазвучали размереннее, а тембр стал глубже.
— Я пришел к выводу, что ты подвергла опасности самого важного человека в моей жизни. — Схватив ее за прекрасную попку, я притянул ее одетое в купальник тело к своему. — Скажи мне, что я ошибаюсь.
Ее руки
— Я сделала это не нарочно.
— В последнее время все было довольно дерьмово. — Я поцеловал ее в губы. — Отшлепать тебя по заднице будет главным событием недели, и я, возможно, жду этого с нетерпением.
Арания покачала головой.
— Это нечестно.
— Что?
— Я не хочу, чтобы у тебя была совершенно дерьмовая неделя.
— Не бойся. Скоро всё разрешится. — Когда я сделал шаг назад, то мог видеть, как соски Арании выступили бусинами под верхом ее купальника. — О, Солнышко, ты намокаешь от одной мысли об этом. Если бы только наша ванная комната не была заполнена людьми.
— Предвкушаю. — Она потянулась к моей руке. — Ты уходишь?
— Иду на второй уровень. Я не планирую покидать башню до конца дня.
— И ты собираешься рассказать нам больше?
Я сделал глубокий вдох.
— Да. Позже. И мне все равно, что происходит, не дай мне пропустить момент, когда нужно будет укладывать Голди в кровать.
— Ей это понравится.
Глава 7
Арания
Все взрослые сидели за нашим столом на кухне в пентхаусе. Ужин был приготовлен несколько часов назад, и дети уже спали в своих кроватях, а на кухонном столе стояли три монитора. Летнее небо темнело, облака окрашивались в красно-фиолетовый оттенок, а внизу по всему городу горели огни. Если бы я шпионила за нами через большие окна высоко над горизонтом Чикаго, я была бы сбита с толку сценой внутри.
Ведь…
Мой муж контролировал Чикаго. Он и трое его лучших друзей занимали вершину иерархии клана Спарроу. Мне не было стыдно за то, что эти люди делали ежедневно. Возможно, некоторые подумают, что мне и другим женщинам должно быть неудобно, но мы знали наших мужчин. Мы знали мужей, друзей, братьев и отцов. Мы не видели того, что видели другие.
Для других…
Стерлинг был пугающим и грозным.
Мейсон был прекрасным полотном для цветных тату и в то же время пугал до чертиков. Будучи человеком многих талантов, он одно время брал солидную плату за то, чтобы делать все, что требовалось. Хотя он никогда не вдавался в подробности, я полагала, что заголовки, которые я читала много лет назад, могут быть связаны с ним и организацией, которой он служил.
Рид был стойким, умным и для всех, кто его видел, высоким, мускулистым и подавляющим мужчиной. Обладая физическими достоинствами, он владел и интеллектуальными талантами, которые лучше всего проявлялись за кулисами организации «Спарроу». Он был экстраординарен в навигации по Интернету и технологиям. Успех других мужчин был во многом обусловлен тем, что Рид мог делать за клавиатурой.
Был ещё Патрик.
Вероятно, наименее физически устрашающий из всей этой компании. Это не означало, что он плохо использовал свой более чем шестифутовый рост и двести с лишним
Интересно, что Патрик был первым членом Спарроу, с которым я познакомилась. Он был расчетливым, невероятно умным и чрезвычайно наблюдательным. Не происходило ничего, чего бы он не видел или не слышал. Его способность оценивать человека или ситуацию не имела себе равных. В Чикаго и за его пределами Патрика уважали и боялись, и, как побочный эффект, он был мастером маскировки. Он мог скрываться десятилетиями.
Тем, кто находится снаружи, решения, принятые этими людьми, могут показаться сомнительными, но их целью было сохранить Чикаго динамичным, успешным и безопасным. Я далека от того, чтобы подвергать сомнению методы, которые они выбрали.
Несмотря на наше уникальное положение, как и миллионы других семей по всему миру, мы были здесь, сидели за гранитным столом, как делали почти каждое утро. Это — прямо сейчас — было тем, кем мы были. Мы были не только: генеральным директором «Спарроу Энтерпрайзис», главной фигурой Чикаго; его доверенными лицами из ближайшего окружения, доктором философии; генеральным директором компании по производству аксессуаров для одежды «Полотно Греха»; координатором приема добровольцев в Институт Спарроу и дорогим другом, который поддерживал нас всех в порядке.
Мы были семьёй.
Мы были разные.
Мы не всегда были довольны каждым решением, но все это время лица, смотревшие на меня и слушавшие, как Стерлинг, Патрик, Рид и Мейсон объясняли нашу текущую ситуацию, были преданы друг другу. Мы слушали друг друга, как мужчины, так и женщины. Мы разделяли как наши поражения, так и наши победы.
Наши узы превосходили кровные.
Эта встреча была больше, чем для нас восьмерых. Здесь была и Руби.
Стерлинг поговорил с Патриком, отцом Руби, о ее присутствии. Руби присоединилась к нашей семье еще до того, как кто-либо из младших детей родился — или был зачат. Став первой щелью в броне Спарроу, она принесла в нашу семью невинность, о которой мы и не подозревали. Теперь она официально взрослая. В то время как ее родители пытались оберегать ее, жизнь Спарроу требовала проницательности. Это было возможно только при наличии знаний.
Я потянулась через стол и сжала ее руку.
— Ты в порядке?
Она кивнула и слегка улыбнулась.
— Всегда боюсь, что услышу, что небо падает.
Мэдлин положила руку на спинку стула Руби и обняла ее за плечи.
— В реальном мире небо всегда падает. Что нужно сделать, так это прислушаться к своему отцу и другим — ко всем нам. Эта группа слишком сильна, чтобы позволить маленькому небу остановить нас.
Руби кивнула.
Атмосфера в комнате сгустилась, когда Стерлинг подтвердил то, о чем мы с Мэдлин говорили. Потенциальное освобождение Рубио МакФаддена спровоцировало пожары и опасности в городе. Фракции прощупывали почву, чтобы определить стабильность организации Спарроу.
Кислота пузырилась у меня в желудке, когда Мейсон описывал транспортные контейнеры с детьми и молодыми людьми, оставленными умирать ужасной смертью от жары и обезвоживания. Лицо Мейсона было напряжено от беспокойства, и волосы, собранные в низкий хвост, этого не скрывали. Мертвые дети были визитной карточкой, напоминанием Стерлингу и клану о том, что Чикаго являлся рассадником торговли людьми, и все еще были клиенты и поставщики, желающие и способные возродить то, что он и его люди усмирили.