Клятва
Шрифт:
Моё дыхание-это моя клятва подчиняться законам моей страны.
Моё дыхание-это моя клятва чтить моих властителей.
Моё дыхание-это моя клятва способствовать развитию моего класса.
Моё дыхание-это моя клятва докладывать обо всех, кто может навредить моей королеве и стране.
Клянусь, как дышу.
Я не часто прислушивалась к словам Клятвы.
Просто произносила, позволяя им небрежно слетать с моих губ.
Спустя годы повторений, они стали второй натурой,
Но сегодня, быть может в первый раз, я по-настоящему услышала их.
Я обратила внимание на слова, которые мы произносили особенно четко-поклоняться, повиноваться, чтить, способствовать, докладывать.
В голове перечислила очередность важности: королева, затем страна, класс.
Клятва была командой и обещанием, так королева требовала, чтоб мы защищали её и наш образ жизни.
Я обвела взглядом ребят вокруг себя, моих одноклассников.
Увидела одежду всех оттенков серого, голубого, коричневого и черного.
Цвета рабочего класса.
Утилитарные цвета.
Ткани и фактуры практичные — хлопок, шерсть, даже парусина — надежные и не маркие.
Мне не нужно было даже видеть, чтоб знать, что каждый ученик в классе стоит вытянувшись, подбородки вздернуты кверху.
Это было то, что наши родители и учителя закладывали в нас каждый день, день ото дня, чтобы гордиться, кем мы стали.
Хотела бы я знать, зачем мы были рождены классом Торговцев.
Почему мы были лучше, чем кто-то, но при этом не так хороши, как другие.
Но ответ мне известен — дело не в нас.
Это просто судьба.
Если бы наши родители были из класса Обслуги, мы бы не посещали занятия сегодня.
А если бы они были Консульскими предками, мы бы взбирались по сверкающим ступеням Академии.
Преподаватель прочистил горло, и я подскочила, осознавая, что Клятва окончена, а мой кулак — единственный — всё ещё поднят вверх.
Мое лицо покраснел под взглядами сорока пяти детей, рожденных торговцами, которые делили этот час со мной. Я сбросила кулак, крепко прижимая его к боку, и села на своё место.
Рядом с собой увидела улыбающуюся Брук.
Я хмуро посмотрела на неё, но она знала, что на самом деле я не злюсь, и её улыбка стала только шире.
— Ты уже слышала? — низким шепотом произнес Арон, когда я присоединилась к нему во внутреннем дворике во время ланча.
В школе говорить на другом языке, кроме Парсонского, нам было разрешено только во время Клятвы.
Так что Арону не нужно было вдаваться в подробности.
Конечно, я уже слышала последнюю сплетню.
Придвинувшись поближе к нему на каменной скамейке, я тоже понизила голос.
— А ты не знаешь, они схватили всю её семью? Её родителей,
К нам присоединилась Брук и тут же, по приглушенному тону, по тому, как нервно стреляли наши глаза, всматриваясь в каждого, и не доверяя никому, она поняла. о чём мы говорим.
— Шайенн? — спросила она полушепотом.
Я открыла свою сумку для книг и дала Брук ланч, который моя мама приготовила для неё, так же, как и каждый другой день с тех пор, как мама Брук умерла.
Она села по другую сторону от Арена, наши три головы близко склонились.
Арен кивнул, встретившись сначала глазами со мной, а потом с ней.
— Я слышала, что они пришли ночью и забрали только её.
Её удерживают во дворце чтобы задать несколько вопросов, но выглядит это плоховато.
Говорят, на этот раз есть настоящее доказательство.
Мы замолчали и сели ровнее, завидев паренька помладше, который прошел наискось по траве, собирая мусор по пути.
Он ни с кем не заговорил, просто медленно, методично передвигался, занимаясь своим делом.
Как член класса Обслуги, он знал лишь один язык — Англайский.
Таким образом, в стенах нашей школы — за исключением времени Клятвы — ему не позволено было говорить.
Он просто смотрел вниз, собирая отбросы.
Он уже был старше, чем Анджелина — шесть, может, семь — с непослушными волосами и мозолями на грязных босых ногах.
Голова его была опущена, и цвет глаз я видеть не могла.
Он остановился рядом, ожидая увидеть, нет ли у нас мусора, который он должен подобрать.
Я взяла свой ланч и достала печенье, которое испекла мама.
Осторожно показала печенье мальчику. убедившись что никто другой не заметил.
Я подняла глаза, надеясь, что он он посмотрит на меня. Но нет.
Когда он приблизился, я придвинула печенье к нему. Так же, как отдала бы ему мусор, оставшийся от ланча.
Любой, кто мог видеть, ничего не заподозрил бы.
Мальчик взял печенье, таким же привычным жестом, как он подбирал ежедневно мусор. А я, ожидала увидеть взволнованность или благодарность, но не получила ничего.
Выражение его лица оставалось пустым, глаза отведены в сторону.
Он был осторожен…и умен.
Похоже, умнее меня.
Я заметила, как, уходя, он сунул печенье в карман, и улыбнулась.
Голос Брук привлёк моё внимание.
— Какого рода доказательство они обнаружили? — спросила она Арона напряженным голосом.
Новости о задержании Шайенн всполошила всех.
К сожалению, Шайенн была не единственной.
Слухи о предательстве короны приживались, зарождаясь, как вирус и распространяясь как чума.