Клятва амазонки
Шрифт:
— У меня есть сонное зелье, — объясняла она шепотом, — я его всегда с собой ношу. Так вот, я до¬бавлю им его в вино. Как уснут, так дам сигнал. Всех выкинем за борт и …
— И что и? — переспросила Данута, — мы же не умеем управлять судном?
— И черт с ним! — вставила Верея, — как-нибудь выкрутимся. Все же лучше, чем рабство.
— А если потонем? — спросила белокурая Чаруша.
— Я так лучше потону, чем буду ноги мыть тому толстому греку, — сказала Данута.
Милану окликнули, и она поспешила на па¬лубу.
— Скажите, девушки, а правда, что
— Да, если можно так сказать, — ответила девушка, — настоящие амазонки жили десять веков назад, а мы просто хотим быть похожими на них.
— А почему?
— Это были сильные и свободные женщины, не то что сейчас, — с удовольствием поясняла Данута.
— А от чего она были свободны? От семьи?
— Тогда вообще не было такой семьи как сей¬час, милашка, — свысока ответила Данута, хотя ее собеседница вряд ли была младше ее самой.
— Как это не было?
— А так, — вмешалась неугомонная Верейка, — жили все одним большим родом, дети воспитыва¬лись сообща, кто кого любил, тот с тем и жил, в смысле брачных отношений. Разлюбили — разбежа¬лись.
— А если он разлюбил, а я нет?
— Насильно мила не будешь, дорогая, — опять поучительно сказала Данута, — а если вы в ва¬шей семье разлюбите друг друга, то что будет?
— Женятся один раз и на всю жизнь. Перед алтарем дают клятву. Так что семья — это святое…
— А муж разлюбит тебя, что будет с этим свя¬тым? — в свою очередь спросила Данута.
— Ничего, будем жить.
— Как кошка с собакой, да еще он на сторону будет бегать.
— А у амазонок как?
— Я ж тебе говорила: все живут в одном боль¬шом доме, кто кого любит, тот того и голубит. Командует всеми старшая женщина — мать, она добра и справедлива. Детей своих матери и отцы, конечно, любят, но воспитываются они вместе. Поэтому у тебя забот об их пропитании нет. Все работают вместе. Ра¬бота на женскую и мужскую не делится…
— Что, и мужики щи варят?
— Ты же видишь, что мы мечами орудуем не хуже мужчин, так и они в царстве амазонок всеми де¬лами занимались.
— Вообще-то это здорово, — согласилась де¬вушка, — только не очень верится…
— А зря не верится, — не согласилась Да¬нута, — у нас сейчас такая община.
— И мужчины у вас есть?
— Заладила «мужчины, мужчины». Они нам пока не нужны, — с презрением ответила амазонка, — хотя у Полонеи есть муж Невзор. Но он очень хоро¬ший человек, не в пример теперешним.
— Вы там совсем раскудахтались, что ничего не слышите, — в проеме люка на фоне качающегося неба появилась голова Миланы, — амазонки, выхо¬дите потихоньку.
Данута выбралась на палубу. Корабль шел под полными парусами, по темно-синим волнам Черного моря. Крутые волны злобно шипели и ощеривались белыми бурунами. В снастях шумел ветер, но на па¬лубе было тихо. Поскрипывал такелаж, тени от мачт и парусов пробегали по доскам настила то туда, то сю-да.
Первым, кого увидела девушка, был тот самый матрос, который соблазнился Миланой.
— Что вылупилась? — прикрикнула на нее соблазнительница матросов, — кидай его за борт!
Оказалось, что в бою Дануте намного легче садануть врага мечом, чем выбросить беспомощного человека в морскую пучину.
— Чего ты рассупонилась, героиня? — поняла чувства подруги Милана, — думаешь, он тебя пожа¬леет? Швыряй его в воду!
Грек оказался тяжелым, как большой мешок с зерном. Он все время норовил упасть обратно на па¬лубу. Но все же амазонка напряглась, да еще подруга помогла, и любитель сладкой женской любви плюх¬нулся за борт. Похоже, он даже не проснулся — хо¬рошая смерть. Только мелькнул сапог в белой пене и поминай как звали. Это даже развеселило Дануту, она ощутила прилив ярости, как в бою.
— Эти гады все забрали у нас, и нас самих хотели продать, — думала она, — продать и поглу¬мится над нами, бить и насиловать, заставлять тяжело работать. С этими гневными мыслями Данута выкинула за борт еще несколько работорговцев. Ей помогали другие амазонки. Девушки ловко передвигались по палубе, заглядывали во все уголки, боясь пропустить хотя бы одного.
— Наверное, уже все, — только и успела вы¬молвить Данута, как в этот момент из помещения на корме вышел еще один матрос.
Милана стояла к нему спиной, а на поясе у грека висел кривой меч. Мужчина остановился и в первую минуту ничего не понял. Но потом стал бес¬покойно оглядывать палубу, ища хотя одного из чле¬нов экипажа. Но нет, вокруг были только женщины, непонятно каким образом выбравшиеся из трюма. По округлившимся глазам Дануты Милана поняла, что за ее спиной стоит враг, и потихоньку стала вынимать из ножен меч, которые держала перед собой. Девушки предусмотрительно обезоруживали всех мужчин, пе¬ред тем как выбросить их за борт. Милана как раз взя-ла в руки очередной меч в ножнах и не успела его по-ложить. Рука грека тоже легла на рукоять его ору¬жия. Тогда Данута резко распахнула на себе рубаху, обнажив грудь. Грек на секунду замер, засмотревшись на соблазнительные холмики, и в этот момент Ми¬лана, резко развернувшись, рубанула мечом прямо по горлу врагу. Брызнула красная кровь, и мужчина упал на колени, схватившись за горло. Когда девушки та¬щили его к борту, за греком тянулась кровавая до¬рожка, но вода быстро поглотила и его.
— Остался самый главный негодяй, — прошеп¬тала Данута.
— Чего ты шепчешь, уже никого нет! — за¬смеялась Милана.
— Да так, по привычке.
Амазонки на цыпочках подкрались к каюте хозяина корабля. Из-за решетчатой двери, затянутой куском ткани, раздавался громкий храп, но когда они ступили на порог, толстяк открыл глаза.
— А-а! — закричали, подбадривая себя де¬вушки, и с мечами наперевес бросились на своего господина. Через минуту он был уже весь исколот. Вытащить толстую тушу на палубу тоже стоило большого труда. Но к этому моменту наверх выбра¬лись и остальные пленницы. Всей гурьбой девушки все-таки выбросили в воду тяжелое тело ненавистного богатея.