Клянусь луной

Басби Ширли

— Дорогая! Если это столь опасное предприятие, не стоит в него ввязываться! Думаешь, на тебя могут напасть? Если все так серьезно, я отказываюсь отпускать тебя!

— Риск — дело благородное, как говорил мой брат, — усмехнулась Тия. — Не волнуйся, это просто на всякий случай. Не надо беспокоиться за меня, ведь я вооружена.

— А ты стрелять-то умеешь? — Модести смотрела на нее недоверчиво.

— Мы с Томом даже устраивали соревнования: кто поразит больше мишеней. Конечно, это было много лет назад, но если придется защищать свою жизнь, я не покрою

свою голову позором, можешь мне поверить.

Женщины рассмеялись: Тия задорно, а Модести с облегчением. Затем Тия сунула пистолет в карман пиджака и собралась уходить. Модести, уже понимая, что остановить ее не сумеет, все же предприняла последнюю попытку отговорить Тию от безумной затеи:

— Ты же не собираешься и в этот раз ехать на Керзон-стрит одна?

— Со мной будет кучер, так что не о чем беспокоиться! — отмахнулась Тия, словно забыв, что она и в прошлый раз отправлялась в пустующий особняк в экипаже, но это не спасло ее от неприятностей.

— И она советует мне не беспокоиться! — воскликнула Модести. — По мне, так лучше пройтись в одиночестве по самой дурной улице Лондона среди ночи, провоцируя воров на ограбление и насилие, чем отправиться в тот зловещий дом. — Она вздохнула.

Тия обняла тетушку и чмокнула ее в щеку.

— Я вернусь даже раньше, чем ты успеешь известись от беспокойства.

И только когда экипаж остановился за несколько домов от нужного особняка, Тия получила возможность поразмыслить над тем, что делает. Если ее застукают в этом доме одну, поздно вечером, облаченную в мужскую одежду, один Бог знает, какой это вызовет скандал. Тию волновала не ее репутация — обелить ее уже было невозможно, — а репутация всей семьи. Родственники приложили массу усилий, чтобы светское общество благосклонно приняло ее в свои ряды, и очередной скандал грозит им непоправимым уроном.

Но как иначе она может узнать, что творится в проклятом доме? На месте ли тело Херста или его забрали? И если тело исчезло, чьих рук это дело? И зачем злоумышленнику это понадобилось?

Тия была благодарна Патрику Блэкберну, объявившемуся столь своевременно, чтобы снять камень с ее сердца. Но она не могла просто сидеть и ждать новостей, в то время как события так запутались. Больше всего на свете Тия Гарретт ненавидела неизвестность и потому хотела избавиться от сомнений.

Поэтому, не дав себе больше ни секунды на раздумья, она выскочила из экипажа, велев кучеру ее ждать, и заспешила к темному особняку. Она старалась как можно быстрее преодолеть расстояние до двери и держала голову низко опущенной, чтобы ее не узнали случайные знакомые.

Поднимаясь на крыльцо, она отметила, что в окнах нет даже отблеска света. Только положив ладонь на дверную ручку, Тия сообразила, что дом может быть заперт. Ругая себя, что не предусмотрела такую возможность, она надавила на рукоятку — и дверь поддалась.

Нет, она распахнулась! В свете тусклых уличных фонарей темный провал холла казался огромной гостеприимно распахнутой пастью. Не зная, радоваться или пугаться тому, что дверь не заперта, Тия поежилась.

Переступать порог было страшно.

Все ее сомнения разрешила чужая рука. Она высунулась из темноты, схватила ее за пиджак и резко вдернула внутрь. Тия испуганно пискнула, когда вторая рука — несомненно, мужская и очень крепкая — зажала ей рот. Тия оказалась прижатой спиной к чьей-то широкой груди. Кто-то невидимый ногой захлопнул дверь, и она оказалась в кромешной тьме. У Тии от ужаса глаза едва не вылезали из орбит, сердце стучало то в желудке, то в горле. Тия чувствовала, что, если этот кошмар продлится еще хотя бы секунду, она просто потеряет сознание от страха.

И как раз в этот момент над ухом тихо раздалось:

— Ш-ш! — А рука, сжимавшая рот, исчезла. — Я не собирался пугать тебя, милая. Просто ты слишком долго торчала на пороге. Тебя могли заметить. — Это был Патрик Блэкберн.

— Торчала?! Я не торчала. Я оценивала ситуацию! — возмутилась Тия и злобно наступила ему на ногу. Она бы не простила себе, если бы не воспользовалась этой возможностью, — Патрик здорово ее напугал.

От такого неожиданного нападения Патрик отступил назад и хмыкнул.

— Прошу меня извинить. Я неверно истолковал ваше топтание у двери, — учтиво шепнул он. В его голосе была ирония.

— Рада, что так забавляю вас своим поведением, милорд, — скривилась Тия. Сердце ее продолжало неровно биться, но, к ее величайшей досаде, уже не от страха. Ее волновала близость Патрика, невидимого в темноте, — в этом было что-то очень интимное. Казалось, протяни руку, и она дотронется до него… проведет по его груди, а может, и еще где-то. Тия опять поежилась, недовольная направлением своих мыслей. Находиться в пустом доме, в полном мраке наедине с таким привлекательным мужчиной было весьма мучительно.

Чтобы переключиться на другую тему, она шепотом спросила:

— Что вы здесь делаете? Я думала, вы все еще на балу.

— Уверен, что именно так вы и думали. — Патрик беззвучно приблизился, обнял ее за талию и потянул туда, где должен был находиться кабинет. Тия еле сдержалась, чтобы не отстраниться. — Как только я избавился от Найджела, я немедленно устремился сюда. — Он шептал так тихо, что Тия едва разбирала слова. — Я же не мог вам позволить веселиться в одиночку.

— А нельзя зажечь свечу? — спросила она негромко. — Я боюсь споткнуться.

— Разумеется, можно, если вы хотите оповестить всех о нашем вторжении. Дом огромный, и мы можем оказаться в нем не единственными гостями.

Тия мысленно отругала себя за то, что забыла о безопасности. Положительно, от присутствия мистера Блэкберна она поглупела! Они прошли по коридору, и Патрик осторожно открыл дверь кабинета. При мысли о том, что она вот-вот споткнется о тело Альфреда, Тию затошнило. Ничего подобного, однако, не произошло.

Патрик закрыл за ними дверь. Несколько секунд спустя замигало слабое пламя свечи. В ее бледном свете Патрик с интересом изучил наряд Тии, уделив особое внимание обтянутым брюками ногам. Ему явно понравилось увиденное.