Клянусь луной
Шрифт:
Патрик следил за ней из-под полуопущенных век. Мужской наряд мог обмануть только слепца: узкие плечи и высокая грудь выдавали Тию, легкая походка никак не могла принадлежать мужчине. Ей повезло, что на Керзон-стрит так мало прохожих, да и фонари стоят редко. Даже самый ненаблюдательный человек обратил бы внимание на хрупкое телосложение мисс Гарретт, тонкие запястья и изящную шею.
Почувствовав стеснение в брюках, Патрик хмыкнул и закинул ногу на ногу.
— Хоть что-то вы запомнили, мисс Гарретт? — заговорил он. — Какую-нибудь примету, которая позволит в следующий раз узнать преступника?
— Говорю же,
— Думаете, это он убил Альфреда? — спросила Модести.
Тия пожала плечами. Патрик промолчал. Воцарилась тишина.
— Что ж, если больше ничего нельзя сделать, я пойду к себе, — сообщила Модести. — Спокойной ночи.
Она встала и протянула руку Патрику. Он склонился к ее руке, поцеловал ее и произнес:
— Думаю, мне тоже пора идти. Желаю приятного сна.
— Какая нелепость! — фыркнула Модести. — Вы ведете себя так чопорно, словно мы находимся на приеме. Однако события двух последних дней позволяют вам вести себя более раскованно. Тайна, объединившая нас, делает вас почти членом семьи. — Она рассмеялась, а затем серьезно взглянула на Патрика: — Уверена, вам с Тией есть о чем поговорить. К примеру, о том, как объяснить знакомым свежие синяки и царапины. Оставляя вас с племянницей, я полагаюсь на вашу порядочность, милорд. Ваша репутация давно вас обогнала.
Патрик недоуменно уставился на Модести.
— Да-да, милый друг, я знаю, что говорю. Возможно, я не так молода, как вы, зато в курсе слухов, которые ходят в свете. — При этих словах он нахмурился. — Всем известно, что ваши друзья и вы входите в число самых заядлых игроков и волокит. — Тут Патрик нахмурился еще больше. — Не будучи знакома с вами лично, я прекрасно знаю вашу мать. Она любит посетовать на то, каким беспутным вырос ее сынок. — Модести хитро улыбнулась.
Патрик помолчал, затем предпочел рассмеяться:
— Выходит, моя мать с увлечением шпионит за своим отпрыском. Благодарю вас за лестную оценку, мадам.
— Будьте осторожнее с леди Колдекотт, милорд, она любит совать нос в чужие дела, — предупредила Модести.
Патрик вежливо проводил ее до двери, затем обернулся к Тии и остановил на ней тяжелый взгляд. Он не знал, что делать — попрощаться или побыть с ней еще.
— Что такое? — смутилась Тия. — К чему этот странный взгляд? Никак не можете простить мне прокушенное ухо?
— На ваше счастье, вы ненамеренно вцепились в него зубами. — Патрик вернулся на свое место, сел и вытянул перед собой скрещенные ноги. — Итак, мы оказались в тупике. Сомневаюсь, что наш злоумышленник снова появится на Керзон-стрит. Тело Херста исчезло, злоумышленник забрал то, за чем приходил, поэтому в особняке ему больше делать нечего.
— Интересно знать, что он забрал? Если это он убил Альфреда, то почему не забрал сверток раньше, сразу после убийства?
Это был хороший вопрос. Конечно, у Патрика были варианты, зачем преступник мог вернуться, но он предпочел оставить их при себе. Если раньше он надеялся, что мисс Гарретт приведет его к шантажисту, то теперь эта надежда отпала. Он не знал, что делать дальше.
Итак, тело Херста по неизвестной причине исчезло. Незнакомец ускользнул от них, забрав таинственный сверток. Патрик догадывался, что это были письма матери, и злился на себя, что не догадался сразу обыскать кабинет. Возможно, тогда он нашел бы письма прежде, чем шантажист успел их забрать, и одна проблема была бы решена. Правда, разобравшись с делом матери, Патрик потерял бы предлог для общения с мисс Гарретт…
Его взгляд остановился на ней. Так много изменилось за последние сутки! И все перемены были так или иначе связаны с загадочным созданием, сидевшим напротив него.
Теперь Патрик иначе относился к слухам вокруг имени мисс Гарретт. Хоули Рэндалл — человек без чести, он весьма преуспел в соблазнении невинных девушек, и Патрику приходилось встречаться с ним много лет назад. Сам он никогда не падал так низко, чтобы воспользоваться чужой неопытностью, предпочитая общаться с женщинами, знавшими, на что идут. Теперь же, узнав Тию Гарретт поближе, он все чаще ловил себя на мысли, что сам прикончил бы негодяя, обесчестившего ее.
Патрик усмехнулся своим мыслям. Раньше ему и в голову не пришло бы рисковать своей жизнью, защищая женщину, а теперь он пылал гневом, думая о Хоули Рэндалле, давным-давно гнившем в могиле.
— Чему вы улыбаетесь, милорд? — удивилась Тия.
— Вы не поймете. Думаю, я и сам не вполне понимаю причину своего веселья. — Патрик поднялся. — Уже действительно поздно. Известно, что утро вечера мудренее, поэтому отложим наш разговор на завтра. — Он взял Тию за руку и заставил подняться. — Могу я приехать к вам?
Взволнованная его близостью, Тия постаралась вложить в свой ответ как можно больше иронии:
— Разве отрицательный ответ повлияет на ваше решение?
— А как вы сами думаете?
— Полагаю, вы поступите так, как сочтете нужным.
— Нечасто встретишь умную женщину, — усмехнулся Патрик.
— Зато вы, милорд, относитесь к распространенному типу мужчин: грубиян и упрямец. — Не удержавшись, Тия засмеялась.
Позднее Патрик пытался убедить себя, что во всем виноват был поздний час, а также странные события вечера. Но скорее всего дело было в заливистом смехе, соблазнительно изогнувшем губы мисс Гарретт, в том случайном поцелуе, который он сорвал с ее туб на балу. Желание захлестнуло Патрика. Потеряв голову, он притянул к себе Тию. Она прильнула к нему с готовностью, будто именно этого и ждала. Их губы нашли друг друга.
Тия даже не пыталась отстраниться, когда он крепко прижался к ней. Странно, но ее мужской наряд только подлил масла в огонь. Коснувшись пальцами повисшего края рубашки, Патрик понял, что под тонкой тканью нет ничего, кроме восхитительной кожи, и скользнул ладонями под одежду.
Возбуждение пронзило Тию так сильно, что она едва удержалась на ногах. Ей и в голову не пришло противиться ласкам Патрика, даже когда его руки начали гладить ее спину. Она целовала и покусывала его губы, ее тело дрожало от желания прижаться еще плотнее, потереться об него.